Обе они вздохнули.
Шторы в комнате были опущены и свет поэтому казался притихшим и задумчивым. Комната точно знала о ночном событии и как будто старалась успокоить Софью Николаевну. И запах одеколона и нашатырного спирта странно соответствовал словам и тону голоса Екатерины Григорьевны.
Рядом на столике лежала раскрытая книга. Софья Николаевна прочла заголовок главы "Обморочное состояние", увидела сбоку очки и вспомнила, что книга эта называется "Золотой книгой женщины".
-- Все бывает на свете... -- поправляя подушку, тихо и плавно говорила Екатерина Григорьевна. -- Все мы под Богом ходим. Думаешь и рассуждаешь изо дня в день, а сама двигаешься к могиле. Вам теперь легче, голубушка?
-- Легче. Я, пожалуй, встану.
-- Вставайте. Только я вас туда не пущу.
Приятно было покориться. Ощущалась маленькая слабость и чуть-чуть кружилась голова. Екатерина Григорьевна помогла встать с кровати.
-- Я и детей увела.
-- Спасибо вам, милая. Что бы было без вас, я и не знаю...
Софья Николаевна потянулась к ней, и они крепко с чувством поцеловались.