Софья Николаевна провела рукой по лбу, пронзительно крикнула и, что-то отталкивая от себя руками, попятилась назад. Лицо ее побледнело. Ноздри расширились.
Помнилось, что дача наполнилась людьми, что кто-то подхватил ее за талию, чьи-то глаза смотрели.
Очнулась она на даче у Екатерины Григорьевны. На голове лежал мешок со льдом. Пахло одеколоном и нашатырным спиртом. Щеки чувствовали приятное холодящее полотно свежей наволочки.
Она слабо двинула рукой и тихо спросила:
-- Где я?
Из-за ширмы появилась Екатерина Григорьевна, уселась у изголовья на стуле, наклонилась к ней и так же тихо сказала:
-- Лежите спокойно, милая.
Потом Софья Николаевна по тени на ширмах видела, как Екатерина Григорьевна держала какую-то склянку над рюмкой.
Слышала, как губы шептали: раз... два... три...
-- Вот выпейте... Сердце будет работать правильно... Вам, голубушка, теперь о детях надо помнить. Да...