Аржанова скользнула по нем недовольными насмешливыми глазами. Тоже защитник нашелся.
Федя покраснел и насупился. Тихо отошел в сторону и принялся отбивать дерн каблуком сапога. Софья Николаевна не обратила внимания на маленькую обиду сына и, не оглядываясь на детей, пошла к садовой калитке. Вышла на улицу и постояла недолго. Взяла прядку шелковистых волос и задумчиво закручивала их на палец.
Владимир Буре. Владимир Евгеньевич Буре. Какое красивое сочетание имен и иностранной фамилии. Скажешь про себя, -- точно задаешь себе поэтичную загадку. Она не любит этих простых русских. Федор Аржанов. Фи!
Ну хороший. Ну добрый. Она сама знает.
Оторвала ветку акации и по жилкам рвала круглые зеленые листы.
Глаза упрямо говорили:
"Хороший он. А мы дрянь, мы только о себе думаем. Правда, все правда, спорить нечего. Но иначе я не могу".
Ее брал задор. Она не виновата, что она такая. Сами ее избаловали. Потом, кто пригласил Буре к себе в дом?
Гордо поднялась головка. Расширились ноздри, и она набрала полную грудь воздуха.
"Что ж, пускай ее осуждают. Она не боится".