Она прильнула к лицу сына и долго не могла оторваться. Потом задрожала. Набежали слезы.
-- Бог с тобой, сынок!
-- Кланяйся дяде и всем им. Может, на лето отдыхать приеду... -- утешал Кузнецов. -- К сенокосу если... Страсть люблю покосить.
-- Где уж!..
Поезд тронулся. Михайло Егоров замахал носовым платком.
-- Счастливо тебе, мамаша!..
Барышни стояли около него. Одна высокая, со стриженными волосами. Другая хрупкая и усталая с небрежно накинутым на плечи башлыком.
-- На три года ужасно долго, Женя... И потом такая глушь. Измучается он. Махнет рукой на все.
-- Не думаю.
Они медлили уходить, точно надеялись вернуть потерянное.