Кузнецову смутно взгрустнулось. Было совестно и неловко. Уезжает мамаша и не жалуется. Тихая она теперь, сосредоточенная... Несколько узелков на скамейке рядом с ней. Она все поглядывает, чтобы не унес их кто. Больно озорной народ.
Этого ничего теперь с ним не будет. Решительно ничего.
Михайло Егоров подавил вздох.
Мамаша собралась, было, поплакать. Он заметил и торопливо позвал носильщика.
-- К чему, Мишута? Деньги тебе самому пригодятся. Не умеешь, сынок, беречь их. Ох, не умеешь.
-- Не хуже других, мамаша... Все как следовает. Вы напрасно на этот счет... Вот вам еще трешница на всякий случай.
-- Мне хватит. Себе оставь.
Носильщик увлек их в толпу.
-- Береги свое здоровье. Не пей! -- глухо шепнула старуха.
-- Ладно.