II.
К Бандину опять приходил бородатый господин, и Ксюша слышала, как он сказал:
-- Нет, уж если вы запачканы, то, пожалуйста, собраний у себя не устраивайте.
Она передала эту фразу Марье Ивановне, и та нашла ее подозрительной и никак не хотела допустить, что сестра в чем-нибудь при передаче могла ошибиться. Вообще Марья Ивановна резко переменилась по отношению к Бандину. Началась эта перемена со сборов к заутрене и шла, все возрастая. Теперь она в Бандине видела одни недостатки, и у нее было предчувствие, что случится большая неприятность. Между Иваницкими стали возникать размолвки. Ксюша всегда становилась на сторону Валерьяна Яковлевича, причиняя этим старшей сестре много огорчений. Марья Ивановна часто затевала разговоры о том, как осторожно надо вести себя молоденькой девушке и что -- тот не жених, кто не имеет постоянной службы.
-- Не люблю я современной молодежи. Что это, в самом деле? Ни компании веселой, чтобы провести время, они не признают, ни танцев, ходят куда-то до поздней ночи, а куда -- неизвестно.
Ксюша старалась не слушать этих рассуждений, когда Марья Ивановна вела их в третьем лице... Но иногда старшая Иваницкая, по ее собственному признанию, называла вещи их именами. Тогда Ксюша горячо спорила, ни с чем не соглашалась, и слово за слово Иваницкие ссорились и расходились по разным комнатам. Марья Ивановна, считавшая, что Ксюша за все ее заботы заплатила ей черной неблагодарностью, садилась в спальне у туалета в низенькое кресло и думала, что вот пришло время -- состарилась она, никому больше не нужна, и никто ее не слушает. Разгоряченная Ксюша ходила по столовой. "Нет, Манька решительно несправедлива, -- рассуждала она. -- Этого спускать ей нельзя".
Обыкновенно с внешней стороны верх брала Марья Ивановна. Ксюша погорячится, а после пожалеет бедную Манюру и идет первая мириться. Сестры целовались и давали торжественное обещание не говорить о Бандине... "А думать можно", -- добавляла Ксюша. "Об этом противном Бандине", -- мысленно повторяла Марья Ивановна, затаившая в глубине души желание вывести жильца на чистую воду. Она нарочно даже задумала спросить, достал ли он паспорт, и только ждала удобного случая, чтобы показать Ксюше, какова ее симпатия.
В один из дней Фоминой недели, -- в черную дверь раздался торопливый стук. Ксюша открыла. Оказалось -- старший дворник.
-- Тебе, Александр, что? -- осведомилась Марья Ивановна, чистившая картошку.
-- Да вот насчет жильца вашего перетолковать бы...