И зачем мне объяснять это? Вы знаете все лучше меня; вы знаете, что музыка оперы и А… в «barcaccia» производили прелестное впечатление, вы знаете также силу музыки. Это была игра, а не любовь.
Когда-же я буду любить? Я еще буду забавляться тем, что буду расточать избыток чувства, буду еще воодушевляться, плакать… и все из пустяков!..
Суббота, 9 сентября, (28 авг.). Дни уходят, и я теряю драгоценное время в самые лучшие годы жизни.
Вечера в тесном кругу, шутка, веселость, которую вношу я… Потом заставишь Мишеля и другого нести себя вверх и вниз по большой лестнице в кресле. Спускаясь, рассматриваешь в зеркале свои башмаки… и так всякий день.
Какая тоска! Ни одного умного слова, ни одной фразы образованного человека… а я, к несчастью, педантка и так люблю, когда говорят о древних и о науке… Поищите-ка этого здесь! Карты — и ничего больше. Я бы могла уйти к себе читать, но цель моя — заставить себя любить, а это был бы оригинальный способ ее добиваться.
Как только устроюсь на зиму, я начну учиться по-прежнему.
* * *
Вечером у Поля была история с прислугой. Отец поддерживал лакея, я сделала выговор (именно выговор) отцу, и он проглотил его. Это вульгарное выражение, но мой дневник наполнен ими. Прошу не думать, что я вульгарно выражаюсь из невежества или из вульгарности. Я усвоила себе эту манеру, как наиболее удобную и легкую для выражения многих мыслей. Словом, раздражение носилось в воздухе, я рассердилась, и в голосе у меня звучали дрожащие ноты, которые предвещают грозу.
Поль не умеет себя держать, и я вижу из этого, что моя мать была вправе быть несчастной.
Воскресенье, 10 сентября (29 авг.). Мое величество, отец, брат и двое кузенов отправились сегодня в Полтаву.