-- Стыдно, стыдно. Шоколад! Ты будешь ничтожный человек. Встань и уйди.
Я рассердилась не на шутку, а когда через пять минут эта обезьянка пришла просить прощения, я сказала, что, если он раскаивается по приказанию г. Поля, то мне не нужно его раскаяние.
-- Нет, я сам.
-- Так ты сам раскаиваешься? Он плакал, закрыв глаза кулаками.
-- Скажи, Шоколад, я не рассержусь.
-- Да...
-- Ну, хорошо, иди, я прощаю, но понимаешь ли ты, что все это для твоей же пользы?
Шоколад будет или великим человеком или великим негодяем.
Понедельник, 28 августа. Отец был в Полтаве по службе. Что же касается меня, то я пыталась рассуждать с княгиней, но скоро мы перешли на разговор о любви, о мужчинах и королях.
Мишель привез дядю Александра, а позднее приехал Гриц.