"Овца начала рваться отъ хозяина къ солдату.
"Мужикъ колеблется. А солдатъ началъ представлять ему такіе доводы, что разувѣрилъ его окончательно. Мало того: онъ обвинилъ его въ воровствѣ, и тотъ, чтобъ только отвязаться, отдалъ солдату овцу и еще копу грошей.
"-- Будь ласковъ, служба, просилъ онъ солдата: не кажы, що вона була у мене. Мабуть, злодій, укравши іи, укынувъ мини въ загороду. Я пиду до дому та визьму въ загороды спражню вже нивцю, та и поведу на торгъ.
Вотъ единственный новый фактъ, внесенный г. Николаемъ М* въ главу о дѣтствѣ Гоголя.
Что жь касается пѣсни малороссійскаго народа, о которой г. Николаи М* повторяетъ прежнія свои фразы (что она "звенитъ, вся отъ начала до конца, богатыми риѳмами -- чистый, благородный металлъ поэзіи" и пр.) и до преданія о казацкихъ войнахъ, о которыхъ онъ "могъ слышать" отъ своего дѣда, все это остается попрежнему, въ области гаданій. По-крайней-мѣрѣ мы не можемъ предположить въ Гоголѣ большаго знакомства съ малороссійской стариной въ то время, когда онъ, живя въ Петербургѣ, принялся за сочиненіе малороссійскихъ повѣстей: мы знаемъ изъ "Записокъ" же г. Николая М", какъ часто Гоголь обращался тогда къ матери и къ сестрамъ съ просьбами о присылкѣ ему малороссійскихъ преданій, пѣсень и проч. По объ этомъ будетъ говорено въ своемъ мѣстѣ. Теперь же мы должны признаться, что все-таки не знаемъ, что понесъ съ собою двѣнадцатилѣтній Гоголь изъ родительскаго дома въ нѣжинскую школу: звуки ли украинской пѣсни, мотивы ли казацкихъ преданій, или запахъ пироговъ со сметаною и благоуханіе домашнихъ сотовъ, которыми, какъ выражается г. Николай М*, "напитана была атмосфера, въ которой жили прототипы гоголевой фантазіи". Мы, съ своей стороны, болѣе считаемъ вѣроятнымъ послѣднее предположеніе: до двѣнадцатилѣтняго возраста пироги дѣйствуютъ на человѣка, кажется, сильнѣе всякихъ преданій. И еслибъ г. Николай М* захотѣлъ быть вѣренъ самому себѣ, вѣроятно, онъ нашелъ бы въ первыхъ произведеніяхъ Гоголя глубокое впечатлѣніе, произведенное на него этими пирогами.
Такимъ-образомъ темная и таинственная почва дѣтства Гоголя, въ которой надобно искать корней дальнѣйшаго развитія его способностей, осталась и теперь такою же темною и таинственною для насъ, какъ была до выхода въ свѣтъ "Записокъ".
Впрочемъ, въ ныньче-изданной книгѣ, г. Николаемъ М* исправлены нѣкоторыя данныя, неправильно-указанныя въ "Опытѣ". Такъ въ "Опытѣ" было сказано, что Гоголь родился въ 1810 году 19-го марта и подтверждено "показаніемъ его матери"; въ "Запискахъ" просто поставлено 19-го марта 1809 года, уже безъ ссылки на показаніе матери. Въ "Опытѣ" было сказано, что "Гоголь получилъ первоначальное воспитаніе въ полтавскомъ повѣтовомъ училищѣ, по окончаніи "котораго (?) былъ два года въ первомъ классѣ Полтавской Гимназіи, "а оттуда уже поступилъ сперва своекоштнымъ пансіонеромъ, а потомъ "казеннокоштнымъ воспитанникомъ въ Гимназію Высшихъ Наукъ князя "Безбородко, что ныньче Нѣжинскій Лицей-. Причиною этого были "особенныя права, присвоенныя Нѣжинской Гимназіи, а можетъ быть, "и смерть младшаго Гоголева брата, Ивана, въ Полтавѣ". А въ "Запискахъ" находимъ, что Гоголь "получилъ первоначальное воспитаніе "дома, отъ наемнаго семинариста; потомъ готовился къ поступленію "въ гимназію въ Полтавѣ, на дому у одного учителя гимназія, вмѣстѣ съ младшимъ своимъ братомъ, Иваномъ. Но когда ихъ взяли домой на каникулы и младшій братъ умеръ (девяти лѣтъ отъ роду), Николай Васильевичъ (будучи старше его годомъ) оставался нѣкоторое время дома. Между-тѣмъ тогдашній черниговскій губернскій прокуроръ Бажановъ увѣдомилъ Гоголева отца объ открытіи въ Нѣжинѣ Гимназіи Высшихъ Наукъ князя Безбородко и совѣтовалъ ему помѣстить "сына въ находящійся при этой гимназіи пансіонъ, что и было сдѣлано въ маѣ мѣсяцѣ 1821 года. Гоголь вступилъ своекоштнымъ воспитанникомъ, а черезъ годъ зачисленъ казеннокоштнымъ" ("Записки" т. I, стр. 16).
Любопытно было бы знать, чему и какъ училъ Гоголя семинаристъ, отъ котораго онъ получилъ первоначальное образованіе? чѣмъ занимался онъ у учителя Полтавской Гимназіи? чѣмъ и какъ проявилъ онъ себя дома? гдѣ провелъ около двухъ лѣтъ передъ поступленіемъ своимъ въ Нѣжинскій Лицей? Но ничего этого, къ-сожалѣнію, нѣтъ въ "Запискахъ".
Гораздо-больше любопытныхъ дополненій встрѣчается въ двухъ главахъ о пребываніи Гоголя въ Нѣжинскомъ Лицеѣ, къ которымъ мы теперь и переходимъ.
И прежде всего здѣсь занимаетъ насъ вопросъ: каково было образованіе, полученное Гоголемъ? Говоримъ собственно о школьномъ его образованіи, которое было предметомъ нѣкоторыхъ кривыхъ толковъ.