Высоцкій годомъ или двумя кончилъ курсъ раньше Гоголя и опредѣлился на службу въ Петербургъ. "Ты ужь на мѣстѣ (писалъ къ нему Гоголь отъ 17-го января 1827 года), уже имѣешь сладкую увѣренность, что существованіе твое ниничтожно, что тебя замѣтить, оцѣнить, а я?..."
Въ іюнѣ 1827 года писалъ онъ также къ Высоцкому: "Уже ставлю мысленно себя въ Петербургѣ, въ той веселой комнаткѣ, окнами на Неву, такъ-какъ я всегда думалъ найдти себѣ такое мѣсто. Не знаю, сбудутся ли мои предположенія, буду ли я точно живать въ этакомъ райскомъ мѣстѣ, или неумолимое веретено судьбы зашвырнетъ меня съ толпою самодовольной черни (мысль ужасная!) въ самую глушь ничтожности, отведетъ мнѣ черную квартиру неизвѣстности въ мірѣ". ("Записки" ч. I, стр. 48).
Очень-жаль, что г. Николай М'* не присоединилъ писемъ къ Гоголю, на которыя приведенныя письма служили отпѣтомъ. Въ-особенности любопытно было бы прочесть тѣ письма г. Высоцкаго, въ которыхъ онъ описывалъ Гоголю Петербургъ. Изъ нихъ было бы понятнѣе и заманчивое представленіе Гоголя о прелестяхъ этого города.
Стремленіе Гоголя въ Петербургъ было такъ сильно, что, кончивъ курсъ въ іюнѣ 1828 года и не давъ себѣ хорошенько отдохнуть на родинѣ, онъ въ концѣ этого года уже является въ столицѣ.
Съ чѣмъ же переселяется онъ въ столицу изъ Малороссіи? Съ нѣкоторымъ знаніемъ французскаго языка; съ отрывочными, или поверхностными свѣдѣніями по множеству предметовъ, по безъ основательнаго знанія какой бы то ни было науки, съ страшною жаждой извѣстности, съ фантастическимъ представленіемъ о столицѣ и съ умомъ, кидавшимся прежде всего на томную сторону предмета.
Къ этимъ даннымъ должно прибавить еще самоувѣренность, доходившую до самообольщеніи. Припомнимъ, съ какою самонадѣянностью онъ обѣщалъ себѣ въ полгода произвесть вдвое-болѣе, нежели въ цѣлыя шесть лѣтъ.
Эта увѣренность въ своихъ силахъ вызвала его на поступокъ, свидѣтельствующій о благородствѣ души его:
"Мнѣ жадно (говоритъ онъ въ письмѣ къ матери), что и принужденъ васъ разстроивать и безпокоить, зная наше слишкомъ небогатое состояніе, моими просьбами о деньгахъ... Но, не старайтесь сохранять для меня имѣнія. Къ чему оно? Только развѣ на первые два или три года въ Петербургѣ мнѣ будетъ нужно вспоможеніе, а тамъ... развѣ я не умѣю трудиться? развѣ я не имѣю твердаго, неколебимаго намѣренія къ достиженію цѣли, съ которымъ можно будетъ все побѣждать? И эти деньги, которыя вы мнѣ будете теперь посылать, не значить ли это отдача въ ростъ, съ тѣмъ, чтобы послѣ получить утроенный капиталъ въ великими процентами? Продайте тотъ лѣсъ большой, который мнѣ назначенъ. Деньгами, вырученными за него, можно не только сдѣлать вспоможеніе мнѣ, но и сестрѣ моей, Машинькѣ. Я какъ подумаю, что ей бѣдной слишкомъ мало достается на часть, такъ не лучше ли будетъ, если раздѣлюсь всѣмъ своимъ имѣньемъ съ нею, особливо какъ буду въ, Петербургѣ. Я бы оставилъ только домикъ для своего пріѣзду" ("Записки" I, 41).
Итакъ Гоголь ѣдетъ въ Петербургъ добиваться извѣстности и отнимаетъ у себя даже возможность существовать безъ работы.
Жаль, что мы ничего не знаемъ о тѣхъ немногихъ мѣсяцахъ, которые Гоголь провелъ въ своей деревнѣ передъ отъѣздомъ въ столицу.