"Какое вамъ дѣло до личности г. Сѣрова? Ненавидьте его, сколько душѣ угодно, но не топчите въ грязь глубоко задуманное произведеніе, долженствующее сдѣлаться въ скоромъ времени драгоцѣннымъ достояніемъ всей Россіи" (тамъ же, No 320).
Да и самъ Сѣровъ не мало удивлялся перемѣнѣ отношеній къ нему "новаторовъ"; вотъ что онъ писалъ послѣ того, какъ "Рогнѣда" имѣла такой успѣхъ:
"Когда меня по музыкѣ никто въ Питерѣ еще не зналъ, Владиміръ Стасовъ распластывался предъ моимъ дарованіемъ и предъ каждой строкой моихъ полуребяческихъ попытокъ и никуда негодныхъ арранжировокъ. Теперь, когда меня знаютъ всѣ русскіе, слѣдящіе за музыкой, когда я уже гораздо больше чѣмъ извѣстность, В. С. окончательно отъ меня отвернулся, признавая во мнѣ не талантъ, а какую-то способность къ оркестру и къ ловкому шарлатанскому воспользованію удачными обстоятельствами" (1 февраля 1866 года).
Между второю и третьей его оперой прошелъ довольно значительный промежутокъ времени -- около семи лѣтъ. Дѣло въ томъ, что авторъ двухъ названныхъ оперъ хотѣлъ создать произведеніе съ современнымъ содержаніемъ, непохожее ни на первое, основанное на библейскомъ сказаніи, ни на второе, отодвигающее насъ назадъ, ко временамъ нашего язычества; ему хотѣлось воспроизвесть въ музыкѣ нѣчто близкое намъ, современное, и притомъ чисто-русское, народное. Онъ ужъ обратилъ свое вниманіе на Гоголевского "Тараса Бульбу" и "даже написалъ нѣсколько сценъ", какъ сообщаетъ г. Фаминцынъ (Музыкальный Сезонъ 1871 г., No 17), но вскорѣ оставилъ ату работу, увлекшись "Кузнецомъ Вакулой" того же Гоголя, какъ прекраснымъ матеріаломъ для фантастическаго балета, который онъ хотѣлъ назвать "Ночь на Рождество". Въ томъ же году, то-есть въ 1866, уже написаны были: "Гречанники", "Гопакъ" и "Запорожская пляска", изъ которыхъ первыя двѣ вещи были исполнены оркестромъ въ Павловскѣ и въ Александринскомъ театрѣ; однако и это произведеніе не было доведено до конца. къ этому году между прочимъ относится романсъ его, посвященный г. Кондратьеву: "Какъ небеса твой взоръ блеститъ", которымъ и заключается романсовая дѣятельность Сѣрова.
Только въ 1867 г. нашъ композиторъ остановился въ выборѣ своемъ на одномъ изъ извѣстныхъ произведеній А. Н. Островскаго -- "Не такъ живи какъ хочется"; на этотъ сюжетъ указалъ ему критикъ Аполлонъ Григорьевъ. Мысль эта до того понравилась Сѣрову, что онъ тотчасъ же принялся за работу со свойственнымъ ему рвеніемъ. Вскорѣ первые три акта переложены были въ стихи и въ продолженіе четырехъ м ѣ сяцевъ (отъ мая до августа включительно) написана была музыка. Но желаніе передѣлать развязку драмы заставило его оставить на время ату работу.
Между тѣмъ онъ занялся изданіемъ новаго органа подъ названіемъ Музыка и Театръ. Напрасно увѣщевалъ его Ростиславъ не браться за это дѣло, указывая, что настоящее призваніе Сѣрова -- композиція, а не критика; послѣдній остался непоколебимъ. "Нельзя,-- отвѣчалъ ему Александръ Николаевичъ:-- если я буду молчать по части критики музыкальной, то ревуны (то-есть новаторы) восторжествуютъ". Казалось бы, что имя Сѣрова, какъ одного изъ извѣстнѣйшихъ нашихъ музыкальныхъ критиковъ и автора двухъ оперъ, доставившихъ ему еще большую извѣстность, должно было привлечь вниманіе читающей публики и поддержать существованіе почти единственнаго органа, спеціально-посвященнаго музыкѣ; но случилось нѣчто невѣроятное: органъ просуществовалъ только до начала слѣдующаго 1868 г., когда онъ былъ закрытъ за отсутств і емъ подписчиковъ.
Разсматриваемое время было самымъ тяжелымъ въ жизни Сѣрова: отсутствіе средствъ къ существованію и полное равнодушіе со стороны публики къ его органу, съ одной стороны, а съ другой -- нападки критики на него -- сильно повліяли на его и безъ того изнуренное здоровье; съ нимъ стали дѣлаться нервные припадки. Благодаря ходатайству Великаго Князя Константина Николаевича предъ Государемъ Императоромъ, Сѣрову была ассигнована значительная сумма въ 1869 г. для совершенія поѣздки за границу. Онъ посѣтилъ Италію, Швейцарію, Баварію, гдѣ въ послѣдній разъ видѣлся съ Листомъ, и Парижъ. Мы говоримъ "въ послѣдній разъ" потому, что Сѣровъ хотя и былъ за границей еще разъ, а именно въ 1870 г., когда онъ былъ приглашенъ почетнымъ членомъ на юбилей Бетховена въ Вѣнѣ, но съ Листомъ ужь болѣе не встрѣчался. Всего онъ совершилъ четыре поѣздки за границу, изъ которыхъ первая относится въ 1858 году, когда онъ близко сошелся съ Листомъ. Имя его, какъ музыкальнаго критика, было извѣстно за границей еще въ 1857 году, когда онъ обратилъ на себя вниманіе музыкальнаго міра полемикой по поводу книги Улыбышева о Бетховенѣ, выразившейся въ цѣломъ рядѣ статей: въ Berliner Musikzeitung (одна статья) и въ Neue Zeitschrift f ü r Musik (три статьи); послѣдняя въ свою очередь вызвала извѣстную статью Листа, помѣщенную также въ Zeitschrift f ü r Musik, подъ названіемъ: "Kritik der Kritik: Ulibiclieff und Seroff".
Здоровье его значительно поправилось и по пріѣздѣ въ Россію онъ снова принялся за свои труды. Въ описываемое время Патти стала входить въ славу и, разумѣется, Сѣровъ не могъ равнодушно отнестись въ ней, какъ къ музыкальной дивѣ, не имѣющей и до сихъ поръ себѣ равной,-- и вотъ въ этомъ же году онъ написалъ для нея "Ave Maria", которое было исполнено ею тотчасъ послѣ его смерти въ одномъ концертѣ. По поводу этого произведенія мы находимъ рецензію въ Биржевыхъ В ѣ домостяхъ за 1871 г., No 33, гдѣ рецензентъ приходитъ къ такому резюмё:
"Это (Ave Maria) -- вещь грандіозная по концепціи и по фактурѣ; особенно 1-я часть отличается возвышеннымъ стилемъ, но вообще стиль этотъ не строго католически-церковный и въ цѣломъ выступаетъ рельефнѣе кисть музыкальнаго художника-драматурга, чѣмъ композитора религіозной музыки; вторая часть -- весьма колоратурна".
Но этимъ твореніемъ не ограничилась дань Сѣрова дарованію дивы: въ слѣдующемъ 1870 г. онъ написалъ для нея "Stabat mater" (для двухъ женскихъ голосовъ) и уже замышлялъ оперу на сюжетъ извѣстнаго романа Жоржъ-Зандъ "Consuelo", въ чисто-итальянскомъ стилѣ, въ которой Патти играла бы главную роль, но его вниманіе отвлекла неоконченная "Вражья сила" (драма Островскаго "Не такъ живи, какъ хочется").