Вотъ сюрпризъ, котораго нельзя было ожидать отъ сотоварища по кружку, по идеямъ и идеаламъ въ музыкѣ: вотъ ужь подлинно "своя своихъ не познаша"! Что же это такое? Мнѣніе кучкиста о кучкистѣ...

Разбранивъ, такимъ образомъ, Мусоргскаго за то, что такъ дорого цѣнится на рынкѣ новаторскихъ фабрикатовъ, г. Кюи, однако, въ своемъ критическомъ этюдѣ подъ заглавіемъ П. Мусоргскій, появившемся вскорѣ послѣ смерти композитора, говоритъ слѣдующее: "Правда, въ созданіяхъ Мусоргскаго есть крупные недочеты и недостатки, но безъ этихъ недостатковъ Мусоргскій былъ бы геніемъ " (?!). Стоитъ только, слѣдовательно, не обладать нѣкоторыми недостатками и недочетами и принадлежать къ "своимъ", чтобы получить патентъ на кличку "генія"; вотъ до чего доводитъ увлеченіе своими личными симпатіями; вотъ до какихъ противорѣчій можно договориться, руководствуясь исключительно своими субъективными взглядами на искусство и его представителей! Гораздо выдержаннѣе и постояннѣе въ своемъ мнѣніи неутомимый энтузіастъ-критикъ, г. Стасовъ; у него мы противорѣчій во мнѣніи не пойдемъ. Вотъ что онъ говоритъ объ этой оперѣ:

" Борисъ Годуновъ есть, одно изъ самыхъ крупныхъ произведеній не только русскаго, но и европейскаго искусства. Изображеніе народа является въ такихъ формахъ правды и реальности, какихъ никто еще до него не пробовалъ. Монахи Варлаамъ и Мисаилъ, хозяйка корчмы, пристава, юродивый, наконецъ, многія лица безъ имени въ народныхъ сценахъ и всего болѣе народныя массы крестьянъ и бабъ,-- все это типы, небывалые еще въ операхъ Россіи и во всей Европ ѣ. Въ сравненіи, съ ними даже лучшіе народные хоры Мейербера (не говори уже о Глинкѣ и Вагнерѣ) идеальны, безличны, условны и не національны... Постиженіе исторіи, глубокое воспроизведеніе безчисленныхъ оттѣнковъ народнаго духа, настроенія ума и глупости, силы и слабости, трагизма и юмора,--все это безприм ѣ рно у Мусоргскаго... Какая глубоко-правдивая рѣчь у всѣхъ этихъ Митюхъ, Ѳомокъ, Епифановъ, юродивыхъ, Иванычей, Афимій, корчмарокъ, мальчишекъ-сорванцовъ и десятковъ безъименныхъ личностей! Какія русскія интонаціи голоса!... Я твердо вѣрую,--заканчиваетъ онъ,--что чѣмъ больше будетъ расти художественная и историческая интеллектуальность нашего общества, тѣмъ глубже и болѣе будутъ изучать этотъ chef d'oeuvre, одинъ изъ величайшихъ перловъ русскаго народнаго искусства " ( В ѣ стникъ Европы, іюнь 1881 г.).

Бакъ бы въ подтвержденіе своего мнѣнія, г. Стасовъ приводитъ еще слова нашего извѣстнаго историка, г. Костомарова, сказанныя имъ автору послѣ одного изъ представленій: "Да, вотъ это такъ страница исторіи!" Никто не станетъ сомнѣваться, что г. Костомаровъ -- заслуженный историкъ, и если его восхитила "страница исторіи", то, во-первыхъ, "исторіи", а не страница музыки: во-вторыхъ, "исторія" эта не Мусоргскаго и не Пушкина, хотя Мусоргскій является музыкальнымъ иллюстраторомъ драматическаго произведенія Пушкина, и, наконецъ, въ-третьихъ, ничто не обязываетъ нашего знаменитаго историка быть такимъ же знаменитымъ авторитетомъ въ музыкальномъ дѣлѣ; другое дѣло, если бы г. Стасовъ привелъ какое-нибудь авторитетное мнѣніе въ дѣлѣ музыки.

Вотъ въ общихъ чертахъ мнѣнія нашей прессы о той оперѣ Мусоргскаго, которой онъ дебютировалъ на оперномъ поприщѣ и которая должна была заставить многаго ожидать отъ этого композитора; всѣ безъ исключенія признавали за нимъ самобытный талантъ; возставали противъ формы, противъ направленія, но никто не отрицалъ въ авторѣ дарованій; напротивъ, большинство ожидало, что Мусоргскій современемъ откажется отъ претензій оригинальничать, выберетъ свой самостоятельный путь, не попадая ни подъ чье вліяніе, и станетъ руководствоваться исключительно своимъ художественнымъ чутьемъ; авторъ былъ слишкомъ молодъ, чтобы дать поводъ допустить мысль о томъ, что на этотъ "дебютъ" слѣдуетъ смотрѣть, какъ на первую и посл ѣ днюю попытку на поприщѣ опернаго творчества. Мы подчеркнули "послѣднюю" потому, что даже присяжные хвалители Мусоргскаго должны признаться, что "послѣдующія оперныя произведенія Мусоргскаго слабѣе Бориса; намъ, слѣдовательно, приходится смотрѣть на эту оперу, какъ на высшую точку развитія его опернаго таланта.

Условія, побудившія его взяться за этотъ сюжетъ, намъ кажется, вполнѣ совпадаютъ съ духомъ дарованія композитора; мы уже внаемъ, что его талантъ преимущественно юмористическій, что онъ съ особенной любовью предавался наблюденію и изученію "тѣхъ тончайшихъ чертъ, которыя обыкновенно ускользаютъ отъ наблюдателя", и въ этомъ отношеніи онъ дѣйствительно напоминаетъ собой Гоголя; но одно дѣло литература, имѣющая своимъ орудіемъ слово, которому доступно описать тончайшіе душевные штрихи, и другое дѣло музыка, область которой -- чувства и настроенія, не всегда ясно поддающіяся опредѣленному выраженію; понятно, что средства выраженія литературы и музыки не одни и тѣ же; въ смѣшеніи функцій одного искусства съ функціями другаго, на нашъ взглядъ, и кроется ошибка Мусоргскаго.

Далѣе, къ отличительнымъ свойствамъ Мусоргскаго, какъ композитора, слѣдуетъ отнести и то. что онъ не чувствовалъ никакого расположенія къ описаніямъ любовныхъ сценъ; у него почти отсутствуетъ эротическій элементъ; происходитъ ли это отъ стремленія оригинальничать, или же отъ особенностей натуры композитора,-- рѣшить не беремся; отмѣчаемъ лишь фактъ сходства и въ этомъ отношеніи съ Гоголемъ; наконецъ, Мусоргскій, всей душой любившій народъ, не могъ найти лучшей канвы для обрисовки народныхъ массъ и ихъ волненій, какъ тотъ, который представляетъ собой пушкинскій Борисъ Годуновъ, приноровленный къ опернымъ требованіямъ.

Въ самомъ дѣлѣ, тутъ и любовныхъ мотивовъ нѣтъ, и обширное поле дѣйствія для обрисовки народа: тутъ много моментовъ чисто-комическихъ, прекрасный матеріалъ для выясненія страстей,-- хотя и ходульныхъ, по вѣрному опредѣленію Бѣлинскаго,-- Бориса; тутъ и няня выведена, и ребёнокъ царевичъ; словомъ, всѣ данныя къ тому, чтобы блеснуть новыми произведеніемъ въ народномъ характерѣ. Чтобы не слишкомъ подробно останавливаться на разборѣ этого произведенія, скажемъ, что жизненность, неподдѣльный комизмъ, юморъ и художественная правда вездѣ сопровождаютъ композитора въ тѣхъ моментахъ, гдѣ онъ не жертвуетъ этими лучшими своими качествами въ пользу предвзятыхъ тенденцій и стремленія быть новымъ: въ послѣднемъ же случаѣ, взамѣнъ вышеисчисленныхъ достоинствъ выступаютъ дѣланность, оригинальничанье, преувеличиванье интонаціи голоса, звукоподражанія и прочіе аттрибуты новаторской школы. Авторъ, безъ сомнѣнія, имѣлъ большую склонность къ гиперболическимъ выраженіямъ и эта склонность, дѣйствительно нашла себѣ широкій просторъ въ Борис ѣ.

Къ лучшимъ страницамъ оперы слѣдуетъ отнести хоровые массы, народныя сцены и комическія, напр., сцена въ корчмѣ, гдѣ прекрасно охарактеризованы въ музыкальномъ отношеніи вмѣ дѣйствующія лица; весьма сильное впечатлѣніе производитъ сцена Бориса въ царскихъ палатахъ, въ особенности въ мастерскомъ исполненіи г. Мельникова; очень характерна и пѣсенка царквича "Туру-туру пастушокъ"; ахиллесову пяту оперы составляютъ лирическія сцены, для которыхъ требуется мелодія. Къ достоинствамъ оперы необходимо причислить, кромѣ комизма, жизненность, особенно сказывающуюся въ моментахъ народныхъ движеній, неподдѣльный юморъ, полный трагизма, юморъ,-- въ которомъ, по выраженію Гоголя, сквозь видимый міру смѣхъ слышны незримыя слезы,-- проглядывающій съ особенной силой въ сценѣ насмѣшливаго величанія народомъ боярина Хрущева, а также въ пѣснѣ юродиваго о Руси ("Горе, горе Руси! Плачь русскій людъ!"), проникнутой сердечной болью и оставляющей сильное и безотрадное впечатлѣніе, и, наконецъ, правда въ обрисовкѣ лицъ въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ авторъ не переходилъ за предѣлы дозволеннаго эстетикой въ искусствѣ. Оркестровка временами грубовата, но въ этомъ опять слѣдуетъ видѣть дань, которую композиторъ, быть можетъ, современемъ отказался бы платить новаторамъ, если бы онъ отрекся отъ рабскаго послушанія, одной стороны, а съ другой -- продолжалъ бы трудиться для "искусства". Но въ настоящее время, когда Мусоргскій умеръ, лучшей оперы въ смыслѣ "музыки" намъ не далъ, когда Борисъ является единственнымъ критеріемъ для сужденія о характерѣ его опернаго творчества, приходится еще болѣе сожалеть, что этотъ безспорный талантъ такъ увлекся теоріями кучки. Чтобы судить о томъ, до чего онъ увлекся ими и искренно увѣровалъ въ ихъ будущность, достаточно привести слѣдующее мѣсто изъ письма его къ В. В. Стасову, обнаруживающее, кстати его самоувѣренность, и самонадѣянность:

"Скоро на судъ! Весело мечтается о томъ, какъ станемъ мы на лобное мѣсто, думающіе и живущіе о Хованщин ѣ въ то время, когда насъ судятъ за Бориса. Бодро, до дерзости, смотримъ мы въ дальнюю музыкальную даль, что насъ манитъ къ себѣ, и не страшенъ судъ. Намъ скажутъ: "Вы попрали законы божескіе и человѣческіе!" Мы отвѣтимъ: "Да" и подумаемъ: "То ли еще будетъ?" Про насъ прокаркаютъ: "Вы будете забыты скоро и навсегда!" Мы отвѣтимъ: "Non, non et non, madame" (2 января 1873 г. В ѣ стникъ Европы).