Первое дѣйствіе открывается бесѣдой князя Жемчужнаго съ Митьковымъ, сватающимся за его дочь Наталью; Жемчужный угощаетъ Митькова и обѣщаетъ ему руку дочери. Эта сцена сватовства выражена прекрасными речитативами, совершенно выдержанными въ русскомъ характерѣ, и отличается спокойствіемъ настроенія участвующихъ; отецъ убѣжденъ, что отдаетъ свою дочь хорошему человѣку, а женихъ, вышедшій уже изъ лѣтъ увлеченія и пылкой страсти, доволенъ судьбой; музыка этой сцены очень рельефно рисуетъ русское добродушіе и прекрасное расположеніе духа бесѣдующихъ. По ихъ уходѣ, въ садъ, гдѣ происходитъ дѣйствіе, являются дѣвушки, а вслѣдъ за ними и Наталья, съ типичною старухой-няней, Захарьевной. Хоръ ихъ объ "^тушкѣ", нѣсколько ниже повторяющійся въ варіаціонной формѣ, интересенъ по мастерской разработкѣ народнаго мотива, положеннаго въ основу его; хоръ этотъ граціозенъ и отличается лирическимъ характеромъ. Арія Натальи "Опою про злую тоску" очень элегична; въ ней видно вліяніе Глинки на нашего композитора; отдавая преимущество голосу надъ оркестромъ, Чайковскій, кажется, нѣсколько злоупотребилъ въ этой аріи такимъ пріемомъ: сопровожденіе вышло слишкомъ Жидкимъ въ сравненіи съ широкою мелодіей. Сцена эта до удаленія хора слишкомъ длинна и ее пришлось подвергнуть нѣкоторымъ купюрамъ при постановкѣ. Вслѣдъ затѣмъ являются Басмановъ, Андрей Морозовъ и нѣсколько опричниковъ.
Андрей Морозовъ хочетъ чѣмъ-либо смыть обиду, нанесенную Жемчужнымъ ихъ дому; Басмановъ предлагаетъ ему сдѣлаться опричникомъ; Андрей соглашается и опричники обѣщаютъ ему свое содѣйствіе. Въ аріозо Басманова, (контральтъ) "Житье у насъ и умирать не надо" оркестръ ярко рисуетъ оргіи опричины и буйную, развеселую жизнь ея; удивительно, что сама мелодія, будучи очень красивой, написана въ минорѣ; контрастъ между текстомъ и сопровождающею его музыкой бросается въ глаза. Слѣдующая за этой сценой каватина Натальи, любящей Андрея и любимой имъ, начинающаяся речитативомъ "Почудились мнѣ будто голоса", во время котораго віолончели въ оркестрѣ ведутъ главный мотивъ, появляющійся въ голосѣ на словахъ "Ахъ, вѣтры буйны", производитъ сильный музыкальный эффектъ, хотя необходимо сознаться, что на основной темѣ отразилось вліяніе итальянской музыки, мало, на нашъ взглядъ, подходящей для пѣсни боярышни временъ грознаго царя; но сама по себѣ арія красива и выразительна. Заканчивается дѣйствіе хороводомъ, написаннымъ не безъ нѣкотораго вліянія Глинки ("Дивный теремъ стоитъ"); хоръ этотъ граціозенъ, народнаго характера и отлично гармонизованъ. Весь первый актъ не заключаетъ въ себѣ элементовъ драматизма, за исключеніемъ появленія Андрея, а поэтому и музыка носитъ чисто-бытовой характеръ (сватовство Митькова, фразы няни Захарьевны, хороводы, аріозо и пр.)
Сильнымъ контрастомъ ему является второе дѣйствіе, состоящее изъ двухъ картинъ: первой, происходящей у матери Андрея, и второй -- въ царскихъ хоромахъ въ Александровской слободѣ.
Въ первой картинѣ всего двѣ сцены: Морозовой и Андрея съ нею. Въ небольшомъ антрактѣ композиторъ съумѣлъ выразить безпокойное душевное состояніе ожидающей матери. Морозова -- глубоко-религіозная женщина, терпѣливо переносящая нанесенныя ей обиды; каждая музыкальная ея фраза дышетъ кротостью и теплотою; ея речитативы правдивы и искренни; аріозо ея "Я предъ волей Господнею склоню покорную главу", повторяемое при концѣ сцены второй разъ, есть настоящій образецъ религіозной музыки, гдѣ въ каждой фразѣ слышится смиреніе и покорность. Андрей приноситъ деньги, взятыя у Басманова; Морозова и слышать о нихъ не хочетъ, такъ какъ Басмановъ "любимецъ царскій" (какъ умѣстенъ при этихъ словахъ мотивъ Басманова въ оркестрѣ); но Андрей успокоиваетъ ее, прося благословенія идти искать суда у самого царя. Удивительно смѣлыми штрихами очертилъ Чайковскій широкую русскую удаль въ своемъ героѣ; его молодецкому сердцу не въ терпежъ обида и онъ рѣшается скрыть отъ матери свою рѣшимость сдѣлаться опричникомъ; зная, что мать ненавидитъ опричину, онъ не говоритъ ей о своемъ рѣшеніи и ссылается на голосъ отца, призывающаго его отомстить Жемчужному. Его арія "Снѣга бѣлѣй" благородна и совершенно выдержана въ народномъ духѣ. Дуэтомъ Морозовой и Андрея, страдающимъ нѣкоторою длиннотой, завершается картина, оставляющая прекрасное впечатлѣніе какъ по выдержанности тона дѣйствующихъ лицъ, такъ и но колоритной музыкѣ.
Хоръ опричниковъ à capella "Камо отъ грѣховъ утаюся" церковнаго характера, прерываемый оркестровыми фразами, какъ бы разоблачающими въ глазахъ зрителей всю фальшь и лицемѣріе молящихся,-- которымъ начинается вторая картина,-- лучшія страницы всей оперы. Эффектъ сценическій и музыкальный получается поразительный при сопоставленіи этихъ двухъ частей -- молитвы хора и оркестровыхъ фразъ; контрастъ между произносимыми словами и развратомъ опричниковъ такъ удачно выраженъ музыкально, что несоотвѣтствіе между тѣми и другимъ доведено до очевидности; нуженъ былъ громадный талантъ нашего композитора, чтобы такъ вѣрно въ музыкальной формѣ обрисовать лицемѣріе, которое съ перваго раза, кажется, и не поддается музыкальнымъ краскамъ. И какъ реально, именно -- художественно-реально, выражено оно звуками; здѣсь авторъ Опричника достигъ замѣчательной высоты музыкальнаго эффекта.
Но вотъ Вязьминскій, снимай рясу, говоритъ: "Довольно, братья, потрудились Богу мы, человѣки"; всѣ опричники слѣдуютъ его примѣру и уже хотятъ направиться въ царскіе покои, какъ Басмановъ сообщаетъ о желаніи Андрея Морозова вступить въ опричину и дать клятву. Вязьминскій не можетъ забыть ненависти къ отцу Андрея и намѣренъ отомстить сыну; онъ велитъ ввести Андрея. Отрывочныя фразы хора, контрастирующаго съ оркестромъ, какъ нельзя болѣе здѣсь умѣстны. Всѣ душевныя перипетіи, переживаемыя Морозовымъ во время отреченія отъ земщины, отъ матери и любимой дѣвушки, во время клятвы, даваемой имъ подъ ножами опричниковъ, переданы композиторомъ превосходно; тутъ не только сильные драматическіе речитативы, но и характеры дѣйствующихъ лицъ,-- Андрея, Вязьминскаго, "злаго опричника" Басманова, преданнаго Морозову, и опричниковъ, подхватывающихъ хоромъ каждую фразу присяги,-- чудесно обрисованы. У композитора нашлись прелестныя фразы какъ въ голосахъ, такъ и въ оркестрѣ для выраженія той борьбы и того трагическаго положенія, въ которомъ находится герой. Здѣсь Чайковскій уже является не бытописателемъ въ музыкѣ, а мастеромъ характеристики и выраженія паѳоса.
Если въ чемъ-либо слѣдуетъ упрекнуть автора за эту сцену, то развѣ только за арію Андреи: "Какъ передъ Богомъ, такъ передъ тобой",-- арію, неподходящую по характеру мелодіи для русскаго молодца XVI столѣтія. Хотя мелодія очень красива, но Андрею Морозову, поступающему въ опричину ради "суда праваго" не до итальянскихъ кантиленъ. Другое дѣло его послѣдующіе речитативы, дышащіе глубокою правдой, также какъ и всѣ фразы Вязьминскаго, которому композиторъ нигдѣ не даетъ широкаго пѣнія, понимая хорошо особенности характера изображаемаго лица; вся партія Вязьминскаго построена на речитативахъ, и въ этомъ нельзя не видѣть глубокаго пониманія Чайковскимъ рисуемыхъ имъ героевъ. Каждая фраза Вязьминскаго дышетъ жестокостью человѣка, привыкшаго къ крови; свирѣпость его характера, злоба и цинизмъ ярко выплываютъ на фонѣ его музыкальной характеристики.
Заключительный ансамбль этой сцены "Славенъ, славенъ, какъ солнце въ красный день, нашъ отецъ и царь", такъ эфектно заканчивающій это дѣйствіе, производитъ успокоительное впечатлѣніе послѣ волненія, охватившаго слушателя въ сценѣ клятвы. Весь второй актъ, являющійся такимъ контрастомъ первому, написанъ энергично, правдиво и ни на минуту не ослабляетъ возрастающаго интереса; какъ трагическое положеніе Андрея, такъ и чудесно выражающая его музыка достигаютъ своего кульминаціоннаго пункта. Остальныя дѣйствія Опричника, имѣя свои достоинства, слабѣе втораго.
Антрактъ къ третьему дѣйствію, происходящему на площади, весьма удачно подготовляетъ слушателя къ первому хору, жалующемуся на тяжкія время ("Времена настали злыя"). Этотъ большой хоръ, дважды повторяемый и заканчивающійся прелестнымъ andante religioso "Боже, сжалься ты надъ нами", содержитъ въ себѣ богатыя народныя темы, прекрасно разработанныя композиторомъ; грустное настроеніе жалующихся и молитвенный характеръ заключительныхъ фразъ выдержаны отъ начала до конца; впрочемъ, элегическій фонъ -- одинъ изъ любимѣйшихъ нашего композитора. Удивительно красива заключительная фраза оркестра: послѣдніе 8 тактовъ (poco piu mosso). На площадь является Морозова, жалующаяся на свое одиночество; надъ ней начинаютъ издѣваться мальчишки; въ это время вбѣгаетъ Наталья, просящая у нея пріюта отъ опостылѣвшихъ ей отца и старика-жениха. Речитативы старухи "Какъ одинока я теперь" снова напоминаютъ намъ Морозову, горячо любящую своего сына, который ее теперь оставилъ, ея теплую вѣру въ лучшее будущее и покорное, безропотное перенесеніе ударовъ судьбы; снова мы слышимъ въ ея пѣніи смиреніе и ожиданіе чего-то лучшаго. Поэтому намъ кажется, что напрасно композиторъ нарушилъ это прекрасное настроеніе руганью мальчишекъ, пристающихъ къ ней, тѣмъ болѣе, что реализмъ этотъ ничѣмъ существеннымъ по пьесѣ не вызванъ; да и хорикъ этотъ, какъ музыкальный номеръ, не представляетъ изъ себя ничего значительнаго.
Сцена и дуэтъ Морозовой съ Натальей изобилуютъ красивыми мелодіями, хотя, на нашъ взглядъ, онѣ идутъ въ ущербъ драматическому теченію пьесы и расхолаживаютъ его. Дуэтъ этотъ, въ которомъ мать Андрея совѣтуетъ Натальѣ покориться судьбѣ, вернуться домой и забыть любимаго человѣка, а Наталья проситъ о пріютѣ, нѣсколько напоминаетъ по сценической ситуаціи сцену Фидесъ и Берты въ мейерберовскомъ; какъ музыкальный номеръ, онъ совершенно законченъ и удобенъ для исполненія въ концертѣ. Потерявшая голову Наталья уже хочетъ укрыться съ Морозовой въ церкви, какъ является Жемчужный. Аріозо Натальи "Отецъ, какъ передъ Богомъ, такъ передъ тобой", переходящее на словахъ "Но я его" (andante espressivo) въ красивую кантилену, принадлежитъ въ лучшимъ мѣстамъ оперы. Отецъ остается непреклоннымъ и въ выразительныхъ речитативахъ изъявляетъ свою волю, не обращая вниманія на увѣщанія Морозовой (мелодично очень ея andante на словахъ: "Свою вину, свой тяжкій грѣхъ").