Хотя ему удалось нанести Брене перед самым концом раунда удар в нижнюю челюсть, от которого тот зашатался и потерял свой ритм, но он понимал, что срок пропущен для знаменитого тройного удара его тренера и что ему, ослабевшему, с мускулами, дрожащими от гнева, боли и усталости, этого удара не нанести.
Его спас гонг.
От француза не ускользнуло состояние Голоо. Оно было, впрочем, заметно для всех зрителей.
Эрна, не знакомая с этим видом спорта, присутствуя первый раз на матче, с ужасом думала, что Голоо будет убит. Вся ее жалость была направлена на него, хотя ее глаз, как и глаз всякого другого, мог увидеть, что и фаворит Луи Брене был в тяжелом положении. С его лба капала кровь, одна щека сине-багрового цвета вздулась и почти закрыла рот. Его тренер мягкой перчаткой вытирал пот, обильно с него струившийся.
Она приподнялась с своего сиденья и, стоя как раз за спиной хана рокандского, всем своим существом посылала привет и ласку погибающему Голоо.
Он сидел, опустив голову, собираясь с мыслями...
-- Очевидно, он разбит!
Последний раунд... Истомленное тело нестерпимо болит...
Ноги еще в порядке, но выдержат ли они последнюю схватку?
Но все же надо попробовать нанести этот великолепный удар, который он так долго изучал.