-- Малыш! -- шепчет ему старый тренер, губы его дрожат, -- малыш, возьми себя в руки! Соберись с духом... Будь повеселей, черт возьми! Смотри, вон твоя девочка шлет тебе поцелуи!
Голоо выпрямился, как выпрямляется спущенная стальная пружина. И глаза его вмиг поймали то, чего он жаждал больше, чем победы над своим чудовищным противником. Юное сердце дикаря затрепетало от радости и счастья. Он чуть было не вскочил, едва удержанный за плечо тренером...
-- Мисс Энесли!
Да, это она, его бледная, милая, белая красавица, смотрит на него, и слезы блестят на ее глазах...
Ах, сегодня день ее слез! Вся трепеща от жалости, она машинально своей крохотной ручкой посылала приветственные знаки в сторону Голоо. И он забыл все: то, что перед ним грозный противник, -- то, что он открыт глазам тысячной толпы, -- то, что эта девушка, такая близкая и вместе с тем такая далекая -- случайный гость сегодняшнего дня в его жизни.
Он вскочил с места, оттолкнул тренера и, бросившись к веревке, натянутой на парапете, перегнулся через нее.
Луи Брене с изумлением смотрел на человека, который вел себя так странно.
Хан рокандский поправил стеклышко в своем глазу и заметил своему соседу, репортеру "Таймса":
-- Финал будет, кажется, интересным. Голоо, несомненно, сошел с ума!
Голоо действительно сошел с ума, но не от ударов яростного француза, а от счастья.