Тонкие овалы ее бровей уже слегка подведены; в ушах, форме которых, грациозной и нежной, позавидовала бы сама Венера, -- небольшие металлические шарики, прикрепленные тонкой цепочкой, -- в одно из колец последней воткнут цветок, спускающийся вниз, к плечу, своей махровой чашечкой. На руках -- стеклянные браслеты, выделанные из белого кварцевого песка, доходят до локтя; все пальчики унизаны множеством колец -- то широких, то узких, с камнями и без камней. Лоб ее украшен алой звездочкой в виде небольшой точки. Он ясный, чистый, выпуклый. Верх его стянут коралловой ниткой, которая скреплена посредине розовым и черным жемчугом. Шея еще открыта. Скоро Аль-Наи украсит ее традиционным кусочком золота -- фали -- знаком невесты.
На ней все ее состояние.
Издавна так положено, что все, что получает мужчина торговлей или грабежом, он превращает в драгоценности -- усладу женщины. Завоеватель не решается присвоить предметы, принадлежащие женщине.
Аль-Наи вся блестит, сверкает, гремит и звенит.
Дергая за веревку, идущую от доски у потолка, и приводя в движение удушливый воздух, она глядит на Рашида, отгоняющего непрестанно жужжащих крылатых врагов, и заливается смехом.
Рашид разглядывает стоящие перед ним вещи: деревянные лакированные курнульские изделия, металлические посеребренные бадарские вазы, прозрачные шелковые, затканные серебром, аурунгабадские ткани, гайдерабадскую материю, более тонкую и блестящую, чем шелк, с золотыми рисунками невиданных зверей, кутакские филигранные драгоценные изделия, статуэтку богини охоты, высеченную мирзой Низамом из кон-и-гутского камня, в виде черной четырехрукой женщины, держащей в руке длинный тонкий нож, в другой -- отсеченную голову тигра; ожерелье из мертвых голов и пояс из отсеченных рук составляют весь ее внешний покров; опьяневшая от крови, она пляшет на тигровой шкуре, а около нее две обнаженных подруги, прикрытые лишь волосами, сплели свои руки и утоляют жажду каплями крови, стекающей из отсеченной головы; у ног этих чудовищ в образе женщин -- лисица и ворон, ждущие своей доли в добыче.
Все это тому, кто будет сегодня победителем.
Рашид поглядывает на звонко хохочущую Аль-Наи и думает:
-- Через год, если аллаху будет угодно, может быть, ты будешь наградой! И кто знает... Хорошо бы вытянуть жребий. Может быть, мирза Низам и разрешил бы ему, как каждому рокандцу, поиграть с судьбой? Тогда Файзулле придется согласиться... В случае удачи. Кто сам отрежет усы у тигра, тот завладеет любой женщиной, -- таково поверье.
Он отгоняет от себя несбыточные мысли и подходит к выходу из-под навеса.