Мэк-Кормику не пришлось отвечать. Глаза обоих собеседников разглядели вдали нечто, заставившее их встрепенуться. Привлекла их внимание показавшаяся на горизонте движущаяся точка. Бинокль еще не давал очертания ее, но по всем признакам эта точка была живым существом. Вскоре она обозначилась явственнее. На момент она как будто остановила свое движение: может быть, большой караван тоже обратил на себя внимание, тоже вызвав недоумение и любопытство и с той стороны?
-- Два человека на верблюде! -- крикнул Гарриман, зоркие глаза которого, наконец, различили движущееся пятно.
Рослый, очевидно, беговой верблюд, действительно, быстро нес на своей серой спине двух человек, одетых в обыкновенную туземную одежду. Подъезжая к каравану, путники замедлили бег, поравнявшись с головой его, остановились. Остановился и караван.
-- Саид-Али, приветствуй их! Очевидно, ты прав. Это те, кого ждут наши гепарды.
Передний туземец молчаливо кивнул головой.
Но традиционный, несколько напыщенный тон приветствия сразу же остановил внимание Мэк-Кормика, привыкшего на Востоке придавать значение каждому оттенку мысли, оттенку каждой ее формы.
-- Эти люди к нам относятся враждебно, -- подумал он. -- Мы все время встречаем к себе такое неприязненное отношение. Есть что-то, сулящее беду, а не радость в этой встрече...
Но он отогнал от себя навеянные холодностью туземцев подозрения и спросил:
-- Нуждаетесь ли вы в воде или в чем-нибудь другом?
И вот до слуха его долетели отрывки фразы, произнесенной гортанным говором по-фарсидски туземцем, сидевшим на верблюде сзади с полузакрытым лицом: