Не прошло и несколько секунд, как серый верблюд принужден был лечь на песок.
Как затравленный в чаще зверь, бросал окруженный кольцом охотников Саид-Али взоры то в одну, то в другую сторону, словно искал выхода для бегства. Его спутник сел на землю, скрестив руки и молча наблюдая происходившее.
Казалось, он подчинился необходимости.
Во вьюках ничего не нашли, кроме обыкновенного груза, который берется каждым, кто двигается по пустыне. У Саид-Али также не нашлось ничего особенного.
-- Теперь другого! -- отрывисто приказал Мэк-Кормик.
Но едва охотники подошли к спутнику Саида-Али, как тот вскочил на ноги и по-прежнему со скрещенными руками воскликнул:
-- Вы! Разбойники на дороге смерти! Берегитесь осквернить меня вашим прикосновением! Если вы дотронетесь до меня -- умрете все еще раньше срока!
Конец его фразы, -- фразы никому, кроме Мэк-Кормика и лингвиста профессора Медведева, непонятной, -- был покрыт возгласом Гарримана:
-- Смотрите! На его груди птица!
Действительно, под белой тканью, в которую был завернут рокандец, явственно обозначилась камышовая плоская клетка, подвешенная к шее. В ней, действительно, сидела большая черная птица. Клетка была покрыта куском материи.