С обостренным любопытством Мэк-Кормик взял, не обращая внимания на раздавшиеся проклятия туземцев, эту материю и развернул ее. Через мгновение он снова ее сложил, положив на прежнее место. Но этого мгновения было достаточно для того, чтобы фон Вегерт мог прошептать:
-- Зеленая луна!
Мэк-Кормик с опущенной головой подал команду и экспедиция снова тронулась в путь.
-- Почему вы их отпустили? -- спросил удивленный фон Вегерт.
-- Они были бы бесполезны нам при наличии той враждебности, которую они выказали. Пусть едут туда... -- и он махнул рукой на север, -- там что-то несомненно назревает... Чем скорее определится положение, тем лучше! По той же причине я оставил им и их знамя...
Фон Вегерт думал иначе. Но ему казалось бесполезным вновь доказывать Мэк-Кормику связь между словами Ли-Чана, сказанными в ту памятную ночь в Сплендид-отеле: "Я -- член Общества Зеленой Луны", -- изображением ее на портсигаре хана рокандского и этим последним изображением, помещенным на шелковом полотне, действительно напоминавшем своей формой знамя.
Вдобавок, эта связь была неясна и самому фон Вегерту. Инстинктом ученого он установил для самого себя тождество элементов на первый взгляд разнородных предметов, но у него не было никаких доказательств.
И он замолчал.
Восьмой, девятый и десятый дни пути, считая новым счетом, -- от остановки у кровавой горы, -- прошли напряженно. И люди и животные падали от усталости. Продовольствие, которое берегли, как зеницу ока, подошло к концу.
Боб часто схватывался за живот, но находил еще в себе силы строить гримасы на вопросительный взгляд своего приятеля Гарримана. У этого признаки голодовки были менее явственными, но все же были заметны участливым взорам фон Вегерта.