По временам тоненький голосок выводил какую-то высокую фиоритуру с присвистом.
Танец длился долго, покамест запыхавшийся танцор не свалился в изнеможении на ковер.
-- Отвел душу! -- воскликнул Боб. -- В этой проклятой дыре с тоски умрешь!
За юртой послышались шаги.
-- Возвращается... -- заметил Голоо.
Через минуту чья-то рука показалась в прорезе полотнища, которое закрывало отверстие юрты, и отцепила с крюка шнур, придерживающий спущенный войлок.
-- Неудача, друзья мои! -- проговорил Мэк-Кормик, входя. -- Он категорически не советует, чтобы мы теперь трогались в дорогу. Впрочем, он клянется, что все перевалы на единственном возможном для нас пути, на юг, через горы уже закрылись и что даже при самых благоприятных обстоятельствах, летом, мы рискуем в таком случае безусловной гибелью. Ему можно верить.
-- Не говорил ли он о том, что происходит в Роканде?
-- Он сам ничего не знает. Никаких известий.
-- Может быть, он не хочет сказать? Представьте себе, что восстание раздавлено?