-- Дружище, вы потеряли по меньшей мере сорок фунтов. Вы -- не боксер теперь, а мешок с костями!
Голоо только махнул рукой.
На чествовании Голоо был торжественно спокоен, и только приметливый взгляд Гарримана уловил, что на душе его происходит что-то особенное. Он больше не улыбался, тот самый Голоо, с лица которого никогда, бывало, не сходила улыбка!
Мэк-Кормик же как бы воскрес для новой жизни. Завтра он поедет с детьми к мавзолею, где похоронена их мать, любимая им Рау-Ру... Сегодня он -- официальный центр торжества. К нему тянутся руки с поздравлениями. Он относит их к фон Вегерту и своему сыну, говоря, что вместе с целью экспедиции достигнута цель его жизни, оправдан смысл его существования, -- с него достаточно награды.
Гарриман, между тем, шепчет что-то на ухо фон Вегерту.
Последний удивленно прислушивается к тому, что тот ему говорит, и знаками подзывает к себе Бонзельса.
-- Джонни заявляет, -- говорит он ученому, -- что он хотел бы купить рокандский камень. Не понимаю, зачем он ему понадобился, но...
-- Купить рокандский камень? Это невозможно. Ведь вы знаете, дорогой Вегерт, что музей ничего не продает из своих коллекций.
-- Я предложил бы любую цену, -- сказал Гарриман.
-- Любую цену?