Однако, профессор Тартаковер, определенно указавший, между прочим, что надпись не имеет ничего общего с древнееврейским языком, специалистом по которому он был, счел возможным предложить и другую транскрипцию, а именно: в письме, написанном ко мне уже после закрытия работ комиссии, он дал такой текст первой строки: "Кто жаждет сокровищ, тот пусть во имя Бога, единого, грозного". Слова "жаждет сокровищ" он заменил потом более осторожным выражением: "ищет власти".
Таким образом, получается 16 стих, 40 глава Корана.
-- Вот видите, -- произнес Бонзельс, -- никакой устойчивости в умозаключениях!
Да, меня тогда это очень удивило. Я передал ему просьбу коллег о разработке следующих строк. Тартаковер в скором времени прислал перевод, который я сейчас прочту.
Он порылся в портфеле, нашел нужное место в бумагах и прочел:
-- Вторая строка:
С чистотой душевной возьми канат крепкий.
Третья строка:
Копай в расщелине. Это и есть тайна пещеры.
-- Ха-ха-ха, -- рассмеялся хриплым, старческим смехом Бонзельс. -- Это действительно изумительный полет фантазии! Да простит меня милейший Тартаковер! На ведь он не знал арабского языка, перевод ему делал кто-то другой! Я напомню, что покойный был приглашен в комиссию потому, что преподаватель арабского языка в каирском медресе Мудалис прочитать текста не смог и сделал предположение, что он написан на древнееврейском языке.