Не лучше ли пріютъ на берегу,
Гдѣ отдохнуть средь раковинъ могу? *).
*) Донъ-Жуанъ въ перев. П. А. Козлова. Пѣснь девятая, XVII и XVIII.
Сомнѣніе касается сначала высшихъ жизненныхъ благъ, но затѣмъ и самой жизни. Первое проходитъ чрезъ всѣ произведенія Байрона, второе создало въ Манфредѣ и Каинѣ глубокомысленныя фаустіады высокаго полета. Первый, этическій скептицизмъ имѣетъ у Байрона подчасъ игривую, фривольную окраску; второй, метафизическій, постоянно держится на свободной, свѣтлой вершинѣ поэзіи.
Въ этимъ высшимъ жизненнымъ благамъ, прежде всего, принадлежить слава, въ особенности слава военная. Несмотря на голубей мира Elihu Burritt'а { Elihu Burritt -- извѣстный американскій проповѣдникъ мира. Прим. перев. }, кровавый лавръ все еще ставится гораздо выше мирной оливковой вѣтви. Для лорда Байрона война и бойня были почти равносильны; какъ и Викторъ Гюго, онъ презиралъ боевую славу, на которую обрушивался своимъ горькимъ сарказмомъ. Такъ, въ Чайльдь-Гарольдѣ, на Талаверскомъ. полѣ, онъ восклицаетъ:
И здѣсь споютъ безумцы эти!
Гдѣ-жъ слава ихъ?-- одинъ туманъ.
Они орудьемъ были въ свѣтѣ
Въ рукахъ тирановъ. Ты, тиранъ,
Себѣ дорогу пролагаешь,