Подъятый имъ за край родной *).
*) Чайльдъ-Гарольдъ въ перев. Минаева. Пѣснь третья, XX.
Поэтъ называетъ сюжетъ этихъ пѣсенъ ужаснымъ и говоритъ о своемъ стихѣ, что онъ "нѣсколько опаленъ огнемъ побѣды и ея послѣдствій, благодаря которымъ эпическая поэзія является столь славною и богатою".
Славу поэтическую Байронъ ставилъ высоко. Въ четвертой пѣснѣ Странствованій Чайльдъ-Гарольда онъ воспѣваетъ Петрарку и Тассо, имена которыхъ потомство прославляетъ слезами и ликованіемъ, и другихъ великихъ людей Италіи и говоритъ о самомъ себѣ:
Но я на свѣтѣ жилъ не даромъ.
Быть можетъ, умъ мой ослабѣлъ,
И кровь бѣжитъ не съ прежнимъ жаромъ,
Но я за то въ борьбѣ съумѣлъ
Смирить и время, и мученья;
Я даже послѣ погребенья