Наединѣ съ самимъ собою
Ты не пробудешь двухъ часовъ,
И, словно ризой облаковъ,
Ты обовьешься властью новой,
Всегда ревнивой и суровой *).
*) Манфредъ въ перев. Минаева. Дѣйствіе I, сц. 1.
Если въ Теллѣ Шиллера природа Швейцаріи превосходно обрисована реалистическими штрихами, то Манфредъ Байрона заключаетъ въ себѣ грандіознѣйшую лирику альпійскаго міра, его горныхъ исполиновъ и глетчеровъ, его пѣнящихся водопадовъ. Въ томъ освѣщеніи, которое придаетъ ему мятежный, противящійся Небу человѣческій духъ, этотъ міръ самъ является какъ бы титаническою поэмой природы.
Но поэзія природы имѣетъ у Байрона еще другое, мы хотѣли бы сказать -- этическое, значеніе. Не даромъ прославляетъ Байронъ во второй пѣснѣ Чайльдъ-Гарольда прелестный Кларанъ, отчизну глубочайшей любви, мѣсто, по которому бродилъ Руссо, гдѣ онъ, вмѣстѣ съ природой, спасался отъ страданій человѣчества. Онъ сходится съ Руссо въ глубокомъ пониманіи природы и въ ненависти къ цивилизаціи, которой онъ воздвигъ сатирическій памятникъ въ Донъ-Жуанѣ. Этотъ контрастъ между естественною жизнью и развращенною фешенебельною культурой составляетъ своеобразный паѳосъ его произведеній, онъ одушевляетъ большую и прекраснѣйшую часть размышленій Чайльдъ-Гарольда, онъ то духовное зерно, которое пускаетъ въ Донъ-Жуанѣ столь роскошные побѣги. Что насъ плѣняетъ въ причудливыхъ герояхъ его поэтическихъ разсказовъ, это не столько ихъ таинственное прошлое, сколько свѣжая природная мощь всей ихъ жизни, независимая отъ всѣхъ постановленій общества. Поэзія природы Жанъ-Жака Руссо, съ отголосками островной идилліи и любовной робинзонады Бернардена де Сенъ-Пьеръ, вылилась всего удачнѣе въ двухъ эпизодахъ Байроновской поэзіи, принадлежащихъ къ прелестнѣйшимъ созданіямъ поэта. Любовь Гаид е и Донъ-Жуана во второй пѣснѣ этой поэмы представляетъ первый изъ этихъ эпизодовъ, второй же -- это любовь Торквиля и Нуги (Neuha) въ третьей и четвертой пѣсняхъ Острова, который можетъ быть названъ самымъ цѣннымъ изъ поэтическихъ разсказовъ Байрона, такъ какъ исходною точкой его была самая эта сущность его міросозерцанія. Что побуждаетъ матросовъ къ возмущенію противъ закона и къ бунту, это именно разъ извѣданное счастіе свободной, утопической естественной жизни; эти острова Тихаго океана, отдѣленные отъ всего міра своими коралловыми рифами, изобилующіе всѣми дарами природы, сулящіе наслажденіе безъ труда, счастье безъ границъ, представляются имъ заманчивыми островами блаженныхъ. Но чада современнаго міра могутъ купить это счастье лишь цѣною преступленія, и страхъ наказанія пробуждаетъ ихъ изъ райскаго покоя. Только чета любовниковъ укрывается отъ опасности въ кристалловомъ морскомъ гротѣ, служившемъ уже нѣкогда пріютомъ для тайной любви. Островъ является прекраснѣйшимъ отзвукомъ Paul et Virginie, давшимъ въ свою очередь самый значительный толчокъ нѣмецкой экзотической лирикѣ, начиная съ стихотвореній Фрейлиграта и кончая поэтическими разсказами Бёттгера.
И черезъ Манфреда проходить контрастъ между разстройствомъ человѣческаго духа и гармоніей природы:
А вкругъ такъ хорошо! Все въ этомъ мірѣ