Настоящая поэма написана, большею частью, среди тѣхъ мѣстностей, которыя её вызвали. Она начата въ Албаніи и всѣ обстоятельства, относящіяся къ Испаніи и Португаліи, описаны но наблюденіямъ автора, сдѣланнымъ на мѣстѣ. Это я долженъ сказать для удостовѣренія въ точности описаній. Сцены, описываемыя здѣсь, происходятъ въ Испаніи, Португаліи, въ Эпирѣ, Акарнаніи и Греціи. На послѣдней странѣ поэма пока останавливается; пріёмъ, сдѣланный ей публикою, покажетъ, можетъ ли авторъ позволить себѣ ввести своихъ читателей въ столицу Востока, черезъ Іонію и Фригію. Эти двѣ пѣсни -- не болѣе какъ опытъ.
Для того, чтобы соединить всѣ части поэмы въ одно цѣлое, въ ней выводится на сцену вымышленное лицо, изъ чего, однако жь, не слѣдуетъ, чтобы поэма отличалась особенною правильностью. Друзья мои, мнѣніемъ которыхъ я дорожу, дали мнѣ понять, что меня могутъ заподозрить, будто я, подъ вымышленною личностью Чайльдъ-Гарольда, имѣлъ въ виду извѣстное лицо. Здѣсь я долженъ прямо объявить -- одинъ разъ навсегда -- что Гарольдъ-образъ, созданный воображеніемъ для извѣстной цѣли. Въ нѣкоторыхъ частностяхъ можетъ быть случайное сходство съ кѣмъ-нибудь; но, вообще, могу васъ увѣрить, такое предположеніе не можетъ имѣть здѣсь мѣста.
Почти безполезно упоминать, что названіе "Чайльдъ" употреблено мною, какъ "Чайльдъ-Уотерсъ", "Чайльдъ-Чильдерсъ", въ подражаніе старой формѣ версификаціи, принятой мною. "Добрая Ночь", въ началѣ первой пѣсни, была вызвана "Спокойной ночью Лорда Максуэля", помѣщённою въ "Шотландскихъ Минестреляхъ", изданныхъ Вальтеръ-Скоттомъ.
Быть-можетъ, что въ первой пѣснѣ, въ которой говорится о Пиренейскомъ полуостровѣ, будетъ найдено нѣкоторое совпаденіе съ различными поэмами, говорящими объ испанскихъ нравахъ; но это можетъ только быть мѣстами, потому-что, за исключеніемъ нѣсколькихъ послѣднихъ строфъ, всё остальное было написано въ Левантѣ.
Стансы Спенсера -- какъ говоритъ одинъ изъ нашихъ достоуважаемыхъ писателей -- носятъ на себѣ отпечатокъ величайшаго разнообразія. Д-ръ Битти замѣчаетъ слѣдующее: "Недавно началъ я писать поэму въ стилѣ и размѣрѣ Спенсера, въ которой я намѣренъ дать всю волю своей фантазіи и быть то смѣшнымъ, то патетичнымъ, то описательнымъ, то сентиментальнымъ, чувствительнымъ или сатирическимъ, смотря но расположенію духа, потому-что, если я не ошибаюсь, размѣръ принятый мною, одинаково допускаетъ всѣ эти формы." Имѣя за себя такой авторитетъ и примѣръ нѣкоторыхъ итальянскихъ поэтовъ первой величины, я не буду стараться оправдывать себя въ разнообразіи, допущенномъ мною въ настоящемъ сочиненіи; довольно того, что, въ случаѣ неудачи, ошибка будетъ лежать въ исполненіи, но не въ намѣреніи, освящённомъ примѣрами Аріоста, Томсона и Битти.
Лондонъ, февраль, 1812.
ПРИБАВЛЕНІЕ КЪ ВВЕДЕНІЮ.
Я выждалъ время, когда большая часть нашихъ періодическихъ изданій раздѣлила между собою обычную долю критики. Я не хочу возражать противъ справедливости большей части критическихъ сужденій: дурно было бы съ моей стороны ссориться съ ними за ихъ снисходительную критику, хотя, быть-можетъ, они были бы правдивѣе, еслибъ были менѣе любезны. Посылая всѣмъ и каждому мою благодарность за ихъ великодушіе, я рискну всё-таки сдѣлать замѣчаніе, касательно одного пункта. Между многими возраженіями, возникшими по поводу индифферентности характера Странствующаго Чайльда (о которомъ, несмотря на многіе намёки на противное, я всё-таки утверждаю, что онъ лицо вымышленное), было сдѣлано, между-прочимъ, предположеніе, что онъ, кромѣ того, что представляетъ анахронизмъ, вовсе не проникнутъ рыцарскимъ духомъ, такъ-какъ времена рыцарства были -- времена любви, славы и т. п. Но вотъ въ чёмъ дѣло: добрыя старыя времени, когда l'amour du bon vieux temps, l'amour antique процвѣтали, были самыя безнравственныя изъ всѣхъ времёнъ. Тѣ, которые сомнѣваются, пусть пробѣгутъ сочиненіе Sainte-Palaye и, въ особенности, 96 стр. 2-й части. Рыцарскія клятвы не лучше хранились, какъ и всякія другія клятвы, и пѣсни трубадуровъ не были благопристойнѣе овидіевыхъ, хотя и были менѣе остроумны.
Въ Goure d'amour, parlements d'amour, ou de courtoisie et de gentillesse было гораздо больше любви, чѣмъ вѣжливости и любезности. Смотри Роланда, трактующаго о томъ же предметѣ, какъ и С. Пеле. Какіе бы ни были другіе нападки на не очень любезнаго Чайльдъ-Гарольда, онъ былъ въ этомъ смыслѣ совершенный рыцарь: "не услуживающій кавалеръ, но настоящій тампліеръ". Вмѣстѣ съ тѣмъ, я боюсь, что сиръ Тристамъ и сиръ Ланцелотъ были не лучше того, чѣмъ имъ быть слѣдовало, хотя они и были очень поэтическіе личности и рыцари sans peur, хотя и не sans reproche. Если утвержденіе ордена "Подвязки" не басня, то рыцари этого ордена, въ продолженіе нѣсколькихъ вѣковъ, носили цвѣты одной графини Салисбюри, не очень-то лестной памяти. Но довольно о рыцарствѣ. Боркъ напрасно жалѣетъ, что дни ихъ прошли, хотя Марія Антуанетта на столько же была цѣломудренна, на сколько большая часть тѣхъ, въ честь которыхъ ломались копья и выбивались рыцари изъ сёделъ.
Со времёнъ Баярда и до времёнъ сэра Іосифа Бенкса, самыхъ цѣломудренныхъ и знаменитыхъ какъ стараго, такъ и новаго времени, мало исключеній найдётся въ опроверженіе этому предположенію, и я полагаю, что нѣсколько изысканій научатъ насъ не сожалѣть о тѣхъ чудовищныхъ безобразіяхъ, которыми славились средніе вѣка.