Стр.114. Строфа ХСVІ.
Дневникъ путешествія по Швейцаріи, веденный Байрономъ для сестры, заключается слѣдующими грустными словами: "Во время этой поѣздки, въ теченіе тринадцати дней, мнѣ посчастливилось имѣть хорошую погоду, хорошаго товарища (Гобгоуза) и удачу во всѣхъ нашихъ планахъ; не было даже и тѣхъ мелкихъ случайностей и задержекъ, которыя дѣлаютъ непріятнымъ путешествіе даже и по менѣе дикимъ мѣстностямъ. Я разсчитывалъ получить удовольствіе. Вѣдь я люблю природу, я -- поклонникъ красоты. Я могу выносить усталость и лишенія, лишь бы видѣть нѣсколько прекраснѣйшихъ въ мірѣ пейзажей. Но среди всего этого меня мучило воспоминаніе объ огорченіяхъ и та скорбь, которая будетъ угнетать меня всю жизнь,-- и ничто не облегчило тяжести, лежащей у меня на сердцѣ"...
Стр. 115. Строфа ХСІХ.
Ласкаетъ ихъ закатъ сіяньемъ алымъ.
"См. Руссо, Элоиза, ч. ІV, письмо 17, примѣчаніе: "Эти горы такъ высоки, что черезъ полчаса послѣ захода солнца, ихъ вершины все еще озарены его лучами, красный цвѣтъ которыхъ даетъ на этихъ бѣлыхъ вершинахъ красивый розовый отблескъ, видимый на очень большомъ разстояніи". Это въ особенности примѣнимо къ высотамъ надъ Мейери. "Въ Вевэ я поселился "У Ключа", и въ теченіе двухъ дней, которые я тамъ провелъ, никого не видя, я почувствовалъ къ этому городу любовь, сохранившуюся во всѣхъ моихъ путешествіяхъ, которая, наконецъ, и побудила меня поселить тамъ героя моего романа. Тѣмъ, кто обладаетъ вкусомъ и чувствительностью, я готовъ сказать: поѣзжайте въ Вевэ, посѣтите его окрестности, разсмотрите его мѣстоположеніе, сдѣлайте прогулку по озеру, и потомъ скажите, не создано ли это прекрасное мѣсто самою природою для Юліи, для Клары и для Сенъ-Пре; но не ищите ихъ тамъ". ("Исповѣдь", ч. I, кн. 4). Въ полѣ 1816 г. я совершилъ поѣздку вокругъ Женевскаго озера {Байронъ и Шелли совершили эту поѣздку въ концѣ іюня: 27 іюня Б. писалъ Меррехо, что онъ "объѣхалъ всѣ мѣста, описанныя у Pycco, съ Элоизой въ рукахъ". Затѣмъ, въ сентябрѣ, онъ снова посѣтилъ Кларанъ и Шильонъ, вмѣстѣ съ Гобгоузомъ.}, и насколько мои собственныя наблюденія дали мнѣ возможность съ интересомъ и внимательно осмотрѣть всѣ мѣстности, прославленныя Руссо въ Элоизѣ, я могу съ увѣренностью сказать, что у него нѣтъ преувеличеній. Трудно видѣть Кларнвъ и его окрестности -- Вевэ, Шильонъ, Вуврэ, Сенъ-Женгольфъ, Мейери, Эвіанъ и устья Роны,-- не поражаясь особеннымъ его соотвѣтствіемъ съ тѣми лицами и событіями, которыя здѣсь представлены. Но это еще не все: чувство, вызываемое всѣми окрестностями Кларана и лежащими на противоположной сторонѣ озера утесами Мейери, выше и доступнѣе, чѣмъ простое сочувствіе къ личной страсти; это -- сознаніе существованія любви, въ самомъ широкомъ и высокомъ ея значеніи, и вмѣстѣ -- сознаніе вашего собственнаго участія во всемъ добромъ и славномъ; это -- великій принципъ вселенной, которая здѣсь находитъ свое отраженіе въ болѣе сжатой формѣ; передъ ея лицомъ мы хотя и сознаемъ собственную личность, но утрачиваемъ чувство своей индивидуальности и становимся участниками красоты цѣлаго. Если бы Руссо никогда не писалъ, и даже вовсе не жилъ на свѣтѣ, то подобныя картины все-таки вызывали бы подобныя же мысли. Усвоивъ ихъ, онъ увеличилъ интересъ, вызываемый его сочиненіями; выборомъ ихъ онъ доказалъ свой вкусъ и пониманіе красоты; но онѣ сдѣлали для него то, чего ни одно человѣческое существо не можетъ сдѣлать для нихъ. Я имѣлъ счастье (худо ли, хорошо ли) проплыть отъ Мейери (гдѣ мы на нѣкоторое время останавливались) къ Сенъ-Женгольфу во время бури на озерѣ, которая еще болѣе увеличивала великолѣпіе всего этого зрѣлища, хотя и представляла опасность для нашей лодки, небольшой и сильно нагруженной {Байронъ упоминаетъ о "шквалѣ въ Мейери" въ письмѣ къ Меррею отъ 27 іюня 1816 г.: "Вѣтеръ постепенно дошелъ до ужасной силы и, дуя съ самой отдаленной окраины озера, производилъ волны страшной высоты и покрывалъ всю поверхность озера хаосовъ пѣны. Въ этой близости смерти я испытывалъ смѣшанное чувство, въ которомъ ужасъ, конечно, занималъ свое мѣсто, но не главное. Я чувствовалъ бы себя менѣе удрученнымъ, если бы я былъ одинъ; но я зналъ, что мой спутникъ будетъ пытаться спасти меня, и мнѣ было стыдно при мысли, что его жизнь можетъ подвергнуться опасности ради сохраненія моей жизни". Байронъ и Шелли ночевали въ Кларанѣ 26 іюня. Изъ оконъ ихъ гостиницы была видна "роща Юліи", и оба они нѣсколько разъ тамъ гуляли.}. Именно въ этой части озера Руссо заставилъ лодку Сенъ-Пре и г-жи Вольмаръ плыть къ Мейери и потерпѣть крушеніе во время бури. Когда мы пристали къ берегу у Сенъ-Женгольфа, оказалось, что вѣтеръ былъ настолько силенъ, что свалилъ нѣсколько прекрасныхъ старыхъ каштановыхъ деревьевъ въ нижней части горъ. На противоположномъ берегу озера, на высотахъ Кларана, находится замокъ. Холмы покрыты виноградниками и отдѣлены другъ отъ друга небольшими, во красивыми рощицами: одна изъ нихъ носитъ названіе "Bosquet de Julie"; замѣчательно, что хотя деревья давно уже срублены для удовлетворенія грубой корысти сенъ-бернарскихъ монаховъ (которымъ принадлежала эта земля) и весь участокъ обращенъ въ виноградникъ для этихъ жалкихъ суевѣрныхъ трутней, жители Кларана до сихъ поръ еще показываютъ мѣсто, гдѣ стояли эти деревья, и называютъ его тѣмъ именемъ, которымъ они были освящены и которое ихъ пережило. Вообще, Руссо не посчастливилось въ сохраненіи тѣхъ "мѣстныхъ обиталищъ", которыя онъ назначалъ своимъ "воздушнымъ существамъ". Пріоръ св. Берварда вырубилъ нѣсколько его рощъ ради нѣсколькихъ боченковъ вина, а Бонапартъ срылъ часть утесовъ Мейери для улучшенія Симилонской дороги. Дорога эта превосходна; но я совсѣмъ не могу согласиться съ слышаннымъ мною однажды замѣчаніемъ, что "дорога лучше воспоминаній". (Прим. Байрона).
Стр. 115. Строфа CI.
Все имъ полно: и роща сосенъ черныхъ,
Что тѣнь свою бросаютъ на утесъ,
Отрадный слуху шумъ потоковъ горныхъ...
Ср. Новую Элоизу, ч. IV, и. 17: "Потокъ, образовавшійся отъ таянія снѣговъ, катился въ двадцати шагахъ отъ насъ грязною волною, съ шумомъ вздымая илъ, камни и песокъ... Справа надъ нами печальной тѣнью возвышались лѣса черныхъ сосенъ. Налѣво, за потокомъ находился большой дубовый лѣсъ".