Стр 116. Строфа СV.
Вы пріютили тѣхъ, Фернэ съ Лозанной,
Кто васъ прославилъ именемъ своимъ.
"Вольтера и Гиббона". (Прим. Байрона).
Вольтеръ жилъ въ Фернэ, въ пяти миляхъ къ сѣверу отъ Женевы, съ 1759 по 1777 г. Эдуардъ Гиббонъ закончилъ въ 1788 г. свое знаменитое сочиненіе: "Паденіе римской имперіи" въ Лозаннѣ, въ т. наз. "La Grotte", старомъ, обширномъ домѣ сзади церкви св. Франциска. Въ настоящее время этотъ домъ уже не существуетъ, и даже бывшій при немъ садъ измѣнилъ свой прежній видъ: на мѣстѣ знаменитой деревянной бесѣдки и сливовой аллеи, называвшейся, по имени Гиббона, "La Gibbonière" стоитъ теперь "Отель Гиббонъ". Въ 1816 г. бесѣдка находилась въ "самомъ печальномъ состояніи" и садъ былъ совсѣмъ запущенъ, но Байронъ сорвалъ вѣтку съ "акаціи Гиббона" и нѣсколько розовыхъ лепестковъ въ саду, которые и послалъ въ письмѣ къ Меррею. Шелли, напротивъ, не захотѣлъ сдѣлать того же, "опасаясь оскорбить болѣе великое и болѣе священное имя Руссо" и находя, что Гиббонъ былъ человѣкъ "холодный и безстрастный".
Стр. 118. Строфа СХІV.
. . . правдивыя уста
Есть у двоихъ иль одного межъ нами.
"Ларошфуко говоритъ, что въ нашихъ несчастіяхъ всегда есть нѣчто не лишенное пріятности для лучшихъ вашихъ друзей". (Прим. Байрона).
"Причиною счастья или несчастья поэта являются не его характеръ и талантъ, а то употребленіе, которое онъ изъ нихъ дѣлаетъ. Могучее и необузданное воображеніе служитъ источникомъ его собственныхъ непріятностей. Его увлеченія, преувеличенное изображеніе добра и зла и происходящія отсюда душевныя мученія являются естественнымъ и неизбѣжнымъ слѣдствіемъ быстрой воспріимчивости чувства и фантазіи, свойственной поэтической натурѣ. Но Податель всѣхъ талантовъ, даруя ихъ въ удѣлъ человѣку, одарилъ его также и способностью очищать ихъ и дѣлать болѣе благородными. Какъ бы для того, чтобы умѣрить притязательность генія, справедливость и мудрость требуютъ, чтобы онъ сдерживалъ и умѣрялъ пылъ своей фантазіи и спускался съ высотъ, на которыя она его возносятъ, ради облегченія и успокоенія мысли. Всѣ данныя для вашего счастія, т. е. для такой степени счастія, которая отвѣчала бы вашему положенію, въ изобиліи находятся вокругъ васъ; во человѣкъ, одаренный талантомъ, долженъ нагнуться, чтобы ихъ собрать, такъ какъ иначе онѣ были бы недоступны массѣ общества, для блага которой, точно также, какъ и для его блага, онѣ созданы провидѣніемъ. Путь къ довольству и сердечному спокойствію существуетъ не для однихъ только царей и поэтовъ; онъ открытъ для всѣхъ разрядовъ человѣчества и требуетъ лишь весьма незначительной высоты разума. Сдерживать наши стремленія и желанія соотвѣтственно предѣламъ возможности достиженія; смотрѣть на ваши неудачи, каковы бы онѣ ни были, какъ на неизбѣжную нашу долю въ наслѣдіи Адама; обуздывать тѣ раздражительныя чувствованія, которыя, не будучи управляемы, скоро пріобрѣтаютъ власть надъ нами; избѣгать тѣхъ напряженныхъ, горькихъ и самоотравляющихъ размышленій, которыя нашъ поэтъ такъ сильно изображаетъ своимъ пламеннымъ стихомъ; однимъ словомъ, склониться передъ дѣйствительною жизнью, раскаяться, если мы кого-нибудь обидѣли, и простить, если мы сами были обижены, смотрѣть на свѣтъ не какъ на врага, а скорѣе -- какъ на надежнаго и причудливаго друга, одобреніе котораго мы должны, по мѣрѣ возможности, стараться заслужить,-- вотъ, кажется, самый очевидный и вѣрный способъ пріобрѣсти или сохранить душевное спокойствіе". (В. Скоттъ).