Стр. 118. Строфа СХV.
"Строфы ХСІХ--СХV превосходны. Въ нихъ есть все, что нужно для совершенства поэтической картины. Онѣ отличаются удивительнымъ блескомъ и силою воображенія; но самая ихъ точность служитъ причиною нѣкоторой натянутости и искусственности языка. Поэтъ, повидимому, слишкомъ заботился о томъ, чтобы придать своимъ образамъ силу и огонь и потому небрежно отнесся къ подбору болѣе гармоническихъ словъ, которыя, дѣйствуя на слухъ, могли бы, пожалуй, ослабить впечатлѣніе, производимое этими стихами на умъ. Эта способность вполнѣ овладѣвать новымъ предметомъ, не только еще незатронутымъ, но представляющимъ особенное величіе и красоту, уже и сама по себѣ могла бы послужить доказательствомъ сильнѣйшаго поэтическаго дарованія молодого въ то время автора, не говоря уже о соединенной съ нею практической умѣлости художника. Строфы, посвященныя Вольтеру и Гиббону, проницательны, умны и справедливы. Онѣ являются однимъ изъ доказательствъ весьма значительнаго разнообразія таланта, которымъ отличается эта пѣснь поэмы Байрона". (Бриджесъ).
ПѢСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
Въ рукописи IV пѣснь сопровождается помѣтками: "Венеція и Ла-Мира на Брентѣ. Переписано въ августѣ 1817. Начато іюня 26. Кончено іюля 29". Въ концѣ находятся двѣ приписки: "Laus Deo!-- Байронъ.-- 19 іюля 1817. на Мира, близъ Венѳція" и "Laus Deo!-- Байронъ.-- Ла-Мира, близъ Венеціи, 3 сентября 1817". Первая строфа была дослана Байрономъ Меррею 1-го іюля 1817 г., "какъ образецъ для набора". Въ послѣдующихъ письмахъ къ Меррею Байронъ, говоря объ этой заключительной пѣснѣ своей поэмы, отмѣчаетъ троякое отличіе ея отъ предшествующихъ пѣсенъ: во-первыхъ, она -- самая длинная; во-вторыхъ, въ ней говорится "болѣе о произведеніяхъ искусства, чѣмъ о природѣ", и въ-третьихъ -- "въ ней вовсе нѣтъ метафизики,-- такъ, по крайней мѣрѣ, мнѣ кажется". Другими словами,-- "четвертая пѣснь не есть продолженіе третьей. И тема, и ея обработка здѣсь совершенно новыя".
Окончательную обработку, со всѣми дополненіями, эта пѣснь получила въ декабрѣ 1817 г., а въ началѣ января 1818 Гобгоузъ повезъ ее въ Англію вмѣстѣ съ своими собственными сочиненіями,-- очеркомъ итальянской литературы, римскихъ древностей и пр., составленнымъ во время пребыванія въ Венеціи; этотъ очеркъ онъ предполагалъ напечатать въ видѣ прибавленія къ Чайльдъ-Гарольду, но затѣмъ нашелъ, что такое приложеніе къ одной пѣснѣ было бы слишкомъ обширно по своимъ размѣрамъ, и потому рѣшилъ раздѣлить свои матеріалы на двѣ части: замѣтки, имѣвшія болѣе тѣсную связь съ текстомъ поэмы, были напечатаны подъ заглавіемъ: "Историческія примѣчанія къ IV пѣснѣ" (они и воспроизводятся въ настоящемъ изданіи), а болѣе пространныя разсужденія были изданы отдѣльной книгой (1818), подъ заглавіемъ: "Историческія объясненія къ IV пѣснѣ "Чайльдъ-Гарольда".
Стр. 122. Строфа I.
"Мостъ вздоховъ" (Ponte de'Sospiri) раздѣляетъ или, лучше сказать, соединяетъ дворецъ дожей и государственную тюрьму: таково объясненіе Байрона, который въ трагедіи "Двое Фоскари" (д. IV, явл. 1) также упоминаетъ о мостѣ, "черезъ который многіе проходятъ, но не многіе возвращаются". Это послѣднее упоминаніе заключаетъ въ себѣ, однако же, анахронизмъ: Мостъ Вздоховъ былъ построенъ Антоніо де-Понте въ 1597 г., болѣе ста лѣтъ спустя послѣ смерти Франческо Фоскари. По замѣчанію Рескина, онъ представляетъ "произведеніе незначительное и позднѣйшаго періода, обязанное своей славой только красивому названію да сентиментальному невѣдѣнію Байрона". Ср. "Историческія Примѣчанія", I.
"Крылатый левъ", опирающійся одною лапою на раскрытое евангеліе отъ Марка,-- гербъ Венеціанской республики, украшающій, между прочимъ, одну изъ историческихъ двухъ колоннъ Пьяццетты. Въ 1797 г. онъ былъ, вмѣстѣ съ другими венеціанскими сокровищами, увезенъ въ Парижъ, откуда возвращенъ въ 1815 г., но безъ двухъ большихъ карбункуловъ, которые прежде были вставлены въ его глаза.
Стр. 120. Строфа II.