LXXVI.
Генна должна быть наложена въ очень большомъ количествѣ, чтобъ заставить выступить бѣлизну кожи; но Гайда въ этомъ не нуждалась, потому-что никогда лучи солнца не освѣщали болѣе чистыхъ верхушекъ снѣжныхъ горъ. Глядя на неё въ первый разъ, всякій невольно протиралъ глаза, думая, что не совсѣмъ проснулся: до-того она напоминала видѣнье. Я могу ошибаться; но Шекспиръ тоже говоритъ, что было бы безуміемъ золотить чистое золото или покрывать бѣлилами лилію.
LXXVII.
На Жуанѣ была надѣта чёрная съ золотомъ шаль и бѣлый плащъ, до-того прозрачный, что драгоцѣнные камни просвѣчивали сквозь него, какъ маленькія звѣздочки млечнаго пути. Его чалма, сложенная граціозными складками, была украшена изумруднымъ перомъ, съ вплетёнными волосами Гайды, укрѣплённымъ золотымъ полумѣсяцемъ съ постоянно-сверкавшими и дрожавшими лучами.
LXXVIII.
Въ эту минуту свита забавляла ихъ и развлекала. Карлики, танцовщицы, черные евнухи и поэтъ дополняли персоналъ ихъ новой обстановки. Поэтъ этотъ пользовался извѣстностью и любилъ хвастать своей славой. Стихи его рѣдко хромали недостаткомъ стопъ; что же касается ихъ содержанія, то, нанимаемый написать сатиру или похвальную оду, онъ пользовался для сюжета обстоятельствами, какъ говоритъ святой псалмопѣвецъ.
LXXIX.
Онъ долгое время хвалилъ настоящее и бранилъ прошедшее, вопреки старинному обычаю, и, наконецъ, сдѣлался совершенно восточнымъ анти-якобинцемъ, предпочитавшимъ лучше пообѣдать однимъ пуддингомъ, чѣмъ написать хоть одну строчку даромъ. Въ былое время и онъ много терпѣлъ, когда въ пѣсняхъ его звучалъ кое-какой оттѣнокъ независимости; за-то теперь онъ воспѣвалъ и султана, и нашей съ чистосердечьемъ Соути и стихомъ Крошау.
LXXX.
Онъ много видѣлъ на своёмъ вѣку перемѣнъ, причёмъ и самъ мѣнялъ направленья, подобно магнитной иглѣ. Впрочемъ, его полярная звѣзда не была постоянной, а, напротивъ, мѣнялась очень часто, и онъ всегда умѣлъ её найти. Измѣнчивость эта очень хорошо помогала ему ускользать отъ грозящей бѣды и, будучи хорошимъ болтуномъ (кромѣ дней, когда его дурно кормили), онъ лгалъ съ такимъ жаромъ и увлеченіемъ, что заслужить пенсіонъ вѣнчаннаго поэта не стоило ему ни малѣйшаго труда.