LXXXVI.
Во Франціи онъ сочинялъ пѣсенки, въ Англіи -- поэмы въ шести пѣсняхъ in quarto; въ Испаніи и Португаліи подъ перомъ его рождались баллады и романсы на послѣднюю войну; въ Германіи -- взбирался онъ на Пегаса старика Гёте (послушайте, что говоритъ о нёмъ госпожа Сталь!); въ Италіи -- передразнивалъ "Трочентистовъ" {Такъ назывались поэты XIV столѣтія -- Дантъ и другіе.}; наконецъ, въ Греціи сочинялъ гимны, въ родѣ слѣдующаго:
1.
Острова Греціи, острова Греціи, гдѣ пѣла и любила страстная Сафо, гдѣ выросло искусство войны и мира, гдѣ возникъ Делосъ и родился Ѳебъ! Вѣчное лѣто золотитъ васъ и теперь; но всё, исключая солнца, тамъ закатилось.
2.
Сціосская и Теосская музы, арфа героя и лютня любовника, нашли въ иныхъ странахъ новую славу, въ которой отказали имъ ваши берега. Мѣсто ихъ рожденія мёртво, и уже не вы, а берега далёкаго запада оглашаются звуками, лившими когда-то среди васъ, благословенныя острова, какъ называли васъ ваши отцы.
3.
Верхушки горъ созерцаютъ Мараѳонъ, а Мараѳонъ созерцаетъ море. Мечтая однажды на этомъ мѣстѣ, я невольно подумалъ, что Греція всё-таки должна быть свободна. Могъ ли дѣйствительно считать я себя невольникомъ, попирая гробницы персовъ?
4.
Царь сидѣлъ на вершинѣ вдающейся въ море Саламинской скалы и считалъ тысячами свои кораббди, своё войско. Всё это принадлежало ему! Онъ считалъ ихъ на разсвѣтѣ -- а куда дѣлись они на закатѣ солнца?