С.
Разнощики! лодки! извощики!... О, тѣни Попа и Драйдена! взгляните, до чего мы дошли, когда подобная чепуха не только не клеймится презрѣніемъ, но, напротивъ, выплываетъ, какъ надутая пустотой пѣна, на поверхность, и когда эти Джаки Кэды {Джакь Кэдъ -- грубый бунтовщикъ, дѣйствующее лицо во 2-й части "Генриха VI" Шекспира.} поэзіи и здраваго смысла смѣютъ глумиться надъ вашими могилами! Маленькій лодочникъ и его Пётръ Белль -- смѣютъ критиковать руку, начертавшую "Ахитофеля"! {Дѣйствующее лицо въ сатирической поэмѣ Драйдена.}.
СІ.
Но -- къ нашему разсказу! Пиръ кончился; невольники удалились, карлики и танцовщицы разошлись. Пѣсни поэта и арабскія сказки умолкли, а вмѣстѣ съ тѣмъ утихли и послѣдніе звуки пиршества. И вотъ Гайда и ея возлюбленный, оставшись одни, любуются розовымъ отблескомъ вечерняго неба. Ave Maria!-- этотъ чудный часъ неба и земли былъ вполнѣ достоинъ своего имени!
CII.
Да будетъ благословенъ твой часъ, Ave Maria! часъ, мѣсто и страна, гдѣ я такъ часто чувствовалъ сходящее на землю святое могущество той минуты, когда вечерній колоколъ гудѣлъ на отдалённой башнѣ, замирающіе звуки гимна неслись къ небесамъ и листья деревьевъ шевелились и трепетали, точно желая присоёдиниться къ общей молитвѣ, хотя ни малѣйшаго дуновенія вѣтерка не чувствовалось въ розовомъ воздухѣ.
СCIII.
Ave Maria! часъ молитвы и любви! Ave Maria! допусти наши души созерцать Тебя и Твоего Сына! Ave Maria! Какъ прекрасно твоё лицо и глаза, склонённые на Всемогущаго Голубя! Что за дѣло до того, что Мадонна только картина! Это не идолъ, а дѣйствительность.
CIV.
Добродѣтельные фанатики зовутъ меня въ анонимныхъ памфлетахъ безбожникомъ. Но поставьте наши молитвы рядомъ -- и вы увидите, кто изъ насъ лучше знаетъ прямую и кратчайшую дорогу къ небу. Мой алтарь -- горы, океанъ, земля, воздухъ, звѣзды -- эти частицы великаго всего, породившаго душу и къ которому она должна возвратиться.