Какъ ни жестки эти слова, но они справедливы, и правду ихъ испытали многіе. Прелестная и вѣрная парочка, не испытавшая ни одной минуты скуки, была обязана своимъ счастьемъ исключительно тѣмъ чувствамъ молодости, которыя живутъ во всѣхъ людяхъ, но скоро и погибаютъ. Въ нихъ же чувства эти были прирождённы и жили постоянно. Люди зовутъ ихъ романическими бреднями, однако, часто имъ втайнѣ завидуютъ.
XIX.
У многихъ чувства эти бываютъ плодомъ искусственнаго возбужденія, пыла молодости или чтенія, производящихъ дѣйствіе, подобное пріёму опіума; но въ нихъ это была сама природа или судьба. Романы не заставляли плакать ихъ молодыя сердца: Гайда не была достаточно образованна для ихъ чтенія, а Жуанъ былъ воспитанъ слишкомъ благочестиво. Такимъ-образомъ, любовь ихъ могла зародиться только сама, подобно любви голубковъ и соловьёвъ.
XX.
Они любовались закатомъ. Часъ этотъ, дорогой для всѣхъ, былъ для нихъ дорогъ въ особенности, потому-что въ этотъ торжественный моментъ сдѣлались они тѣмъ, чѣмъ были. Могущество любви овладѣло ими, слетѣвъ съ вечерняго неба, когда счастье было ихъ единственнымъ приданымъ, а сумерки связали ихъ неразрывною цѣпью страсти. Любуясь другъ другомъ, любовались они и всѣмъ тѣмъ, что напоминаю имъ прекрасное -- не меньше, чѣмъ настоящее -- прошлое.
XXI.
Не знаю почему, но въ этотъ ночной часъ, когда они любовались окружавшимъ, какой-то внезапный страхъ вдругъ пробѣжалъ по ихъ сердцамъ, точно вѣтеръ, когда, пронёсшись но струнамъ арфы, или поколебавъ спокойное пламя, вызываетъ онъ звукъ въ первой и дрожаніе во второмъ. Какре-то тяжелое предчувствіе закралось въ ихъ души, вызвавъ унылый вздохъ изъ груди Жуана и первую слезу изъ глазъ Гайды.
XXII.
Большіе, чёрные глаза смотрѣли широко какимъ-то пророческимъ взглядомъ и провожали заходящее солнце, точно послѣдній день ихъ счастья закатывался вмѣстѣ съ этимъ огромнымъ сіяющимъ шаромъ. Жуанъ смотрѣлъ на Гайду вопросительнымъ взглядомъ, какъ-бы спрашивая о ихъ дальнѣйшей судьбѣ. Онъ былъ грустенъ, самъ не сознавая почему, и, казалось, хотѣлъ просить у ней прощенія за это чувство безъ причины, или, по крайней мѣрѣ, необъяснимое.
XXIII.