Я согласенъ на всё и уступаю охотно, отсылая читателей къ нравственнымъ страницамъ Смоллета, Прайора, Аріоста и Фильдинга, разсказывавшихъ удивительныя вещи для такого щепетильнаго вѣка. Было время, когда я рьяно сражался перомъ и когда всё это лицемѣріе вызвало бы съ моей стороны комментаріи, отъ которыхъ я теперь отказываюсь.
ХСІХ.
Подобно мальчишкамъ, любилъ и я въ тѣ времена ссориться, но теперь жажду мира и покоя, предоставляя ссоры и брань литературной братьѣ. Померкнетъ ли слава моихъ стиховъ прежде, чѣмъ высохнетъ рука, ихъ написавшая, или переживутъ они вѣка -- мнѣ всё равно. Трава на моей могилѣ будетъ также хорошо расти подъ напѣвъ ночного вѣтра, какъ и подъ громкіе звуки пѣсенъ.
С.
Жизнь поэтовъ, баловней славы, дошедшихъ до насъ, не смотря на вѣка и различіе языковъ, составляетъ только малѣйшую частицу ихъ существованія. Двадцать вѣковъ, сквозь которые прошло чьё-нибудь имя, наростаютъ на нёмъ, какъ снѣгъ на катящійся комъ, обращая его, наконецъ, въ цѣлую ледяную гору; но гора эта, въ концѣ концовъ, оказывается всё-таки не болѣе, какъ холоднымъ снѣгомъ.
CI.
Великія имена дѣлаются пустыми звуками, жажда славы -- пустой забавой, часто роковой для тѣхъ, которые желаютъ спасти свой прахъ отъ разрушенья. Вѣчное движенье -- вотъ законъ земной жизни впредь "до прихода праведнаго". Я попиралъ ногами прахъ Ахилла и видѣлъ людей, сомнѣвавшихся въ существованія Трои. Придётъ время, когда усумнятся -- существовалъ ли Римъ.
CII.
Даже поколѣнія умершихъ вытѣсняются одно другимъ. Могила наслѣдуетъ могилѣ, пока не исчезнетъ и не схоронится самая память событія, уступивъ мѣсто своимъ наслѣдникамъ. Гдѣ эпитафіи, которыя читали наши отцы? и много ли ихъ осталось, кромѣ небольшого числа, спасённыхъ отъ мрака времени, тогда какъ столько имёнъ, прежде знаменитыхъ, погибли во всемірной смерти.
CIII.