LXXVI.
"Я предлагаю вамъ великолѣпный костюмъ, правда -- женскій; но на то есть причина, чтобъ вы его надѣли." -- "Но ежели я возмущаюсь при одной мысли о такомъ предложеніи?" проворчалъ Жуанъ и, затѣмъ, помолчавъ минуту, прибавилъ съ клятвой: "Какого чёрта хотите вы, чтобъ я дѣлалъ съ этимъ газомъ!" Такъ трактовалъ онъ тончайшее кружево, когда-либо покрывавшее лицо новобрачной.
LXXVII.
Затѣмъ, ругаясь, вздыхая и ворча, надѣлъ онъ пару шелковыхъ тѣлеснаго цвѣта шароваръ, опоясался дѣвственнымъ поясомъ, стягивавшимъ складки бѣлой, какъ молоко, рубашки. Надѣвая юбку, онъ споткнулся, потому-что... (или -- такъ-какъ, что мнѣ пригоднѣй для риѳмы. Риѳмы не рѣдко бываютъ самовластнѣй монарховъ.)
LXXVIII.
И такъ Жуанъ споткнулся, такъ-какъ ещё не успѣлъ привыкнуть къ новому костюму, казавшемуся ему весьма неловкимъ. Наконецъ, удалось ему окончить свой туалетъ, хотя и не безъ труда. Негръ Баба помогалъ ему въ случаяхъ, когда какая-нибудь часть костюма особенно упрямилась. Наконецъ, продѣвъ обѣ его руки въ рукава платья, Баба остановился и окинулъ его взглядомъ съ ногъ до головы.
LXXIX.
Оставалось одно затрудненіе: волосы Жуана были слишкомъ коротки. Но Баба досталъ такое множество фальшивыхъ пуклей и косъ, что съ помощью ихъ голова его вскорѣ была окончательно преобразована, напомажена и раздушена, согласно обычаю страны. Нѣсколько украшеній изъ драгоцѣнныхъ камней довершили дѣло.
LXXX.
Превращённый, такимъ-образомъ, въ женщину, при помощи щипцовъ, ножницъ и красокъ, Жуанъ, въ-самомъ-дѣлѣ, походилъ на хорошенькую дѣвушку, такъ-что Баба невольно воскликнулъ, взглянувъ съ улыбкой на него: "Теперь вы видите, что превращеніе вышло полное! Ступайте же, сударь -- то-есть сударыня -- за мной!" Онъ дважды ударилъ въ ладони -- и четверо негровъ мгновенно явились передъ нимъ.