CXXVI.
Испытаніе было опасно -- и Жуанъ это чувствовалъ; но онъ былъ защищёнъ бронёю горя, негодованія и гордости. Тихимъ, но твёрдымъ усиліемъ освободился онъ отъ бѣлоснѣжныхъ, обвивавшихъ его рукъ и усадилъ Гюльбею, почти лишившуюся чувствъ, снова на диванъ. Затѣмъ, гордо выпрямившись, онъ окинулъ взглядомъ всё окружающее и, холодно посмотрѣвъ ей въ лицо, воскликнулъ: "Орёлъ въ клѣткѣ не ищетъ себѣ подруги; такъ и я не хочу служить чувственной прихоти султанши.
CXXVII.
"Ты спрашиваешь -- умѣю ли я любить? Пусть мой теперешній поступокъ докажетъ тебѣ, какъ я крѣпко любилъ, если отказываюсь любить тебя! въ этомъ унизительномъ нарядѣ мнѣ приличны только прялка и веретено. Любовь создана для свободныхъ душъ. Великолѣпіе этого дворца меня не ослѣпляетъ. Пакъ ни велика твоя власть -- знай, что если передъ трономъ склоняются головы, сгибаются колѣни, глядятъ неподвижно глаза, повинуются руки, то сердце остается въ нашей власти."
СХXVIII.
Для васъ слова эти заключаютъ очень обыкновенную истину; по по такъ поняла ихъ Гюльбея, никогда не слыхавшая ничего подобнаго. Она думала, что земля создана для царей и царицъ и потому малѣйшее изъ ея желаніи должно исполняться съ восторгомъ. Едва ли даже знала она -- на правой или на лѣвой сторонѣ у людей сердце. Таково состояніе, до котораго легитимизмъ доводитъ своихъ послѣдователей, воспитанныхъ въ убѣжденіи ихъ верховныхъ нравъ надъ людьми.
CXXIX.
Ко всему этому надо прибавить, что она была хороша и потому создала бы для себя тронъ, поклонниковъ и враговъ, родившись даже нищей. Она разсчитывала на силу своихъ прелестей, рѣдко пренебрегаемыхъ тѣми, кто ихъ имѣетъ, и полагала, что красота одарила ее двойнымъ божественнымъ правомъ -- мнѣніе, которое на половину раздѣляю и я.
CXXX.
Вспомните, а если не можете, то вообразите гнѣвъ и бѣшенство отчаявшейся пожилой женщины, если таковая когда-нибудь разсчитывала, въ каникулярное время, на вашу юную невинность -- и потерпѣла отказъ. Вспомните. чего только не говорилось и по воспѣвалось на эту тэму, и, затѣмъ, представьте себѣ, что въ такомъ положеніи очутилась не пожилая женщина, а молодая красавица.