Другая, волнуемая страстными, горячими снами, покоилась раскраснѣвшейся щекой на бѣлой рукѣ, въ то время, какъ локоны роскошныхъ чёрныхъ волосъ разсыпались по лбу, и улыбалась, сквозь сонъ, улыбкой, подобной лучамъ луны, прорвавшимся сквозь тучи. Сбросивъ въ трепетномъ жару до половины бѣлоснѣжные покровы, она, сама того не замѣчая, обнажила часть своихъ прелестей, которыя, точно боясь дневного свѣта, робко выбрали ночной мракъ, чтобъ явиться въ полномъ блескѣ.
LXVII.
Въ послѣднихъ моихъ словахъ нѣтъ ни какого противорѣчія, хотя, съ перваго взгляда, и можно это подумать. Хотя ночь дѣйствительно царила кругомъ, но комнаты, какъ сказано было выше, освѣщались лампами. Третья красавица, съ своимъ блѣднымъ лицомъ, казалась олицетвореніемъ уснувшей горести. По ея прерывисто-дышавшей груди ясно обнаруживалось, что она видѣла во снѣ отдалённый берегъ, любимый и оплакиваемый. Слёзы тихо катились сквозь ея чёрныя рѣсницы, точно роса, блистающая на тёмныхъ вѣтвяхъ кипариса.
LXVIII.
Четвёртая, подобная мраморной статуѣ, лежала въ неподвижномъ, почти бездыханномъ, снѣ, бѣлая, чистая и холодная, какъ застывшій ручей, какъ снѣжный минаретъ Альпійскихъ горъ, какъ обращённая въ соляной столбъ жена Лота, или, наконецъ, какъ -- что вамъ угодно. Я нагромоздилъ кучу сравненій: выбирайте любое! Можетъ-быть, вы остановитесь на сравненіи съ фигурой мраморной женщины, украшающей могильный памятникъ.
LXIX.
Вотъ и пятая! Посмотримъ, что это такое? Это -- женщина извѣстныхъ лѣтъ, то-есть -- женщина въ лѣтахъ. Сколько ей дѣйствительно было лѣтъ -- я не знаю, потому-что никогда не считаю женскихъ лѣтъ далѣе девятнадцати. Тѣмъ не менѣе, она лежала и спала, хотя и не столь красивая, какою была до того періода жизни, который равно садитъ на мель и мужчинъ, и женщинъ, заставляя ихъ начать думать о себѣ и о своихъ грѣхахъ.
LXX.
Но каково спала и что видѣла во снѣ, въ продолженіи этого времени, Дуду -- всѣ строжайшія изысканія мои но поводу этого факта не открыли мнѣ ничего, а предполагать -- я боюсь, такъ-какъ не желаю сказать ложь. Но около полуночи, когда мерцающій огонь лампъ начинаетъ синѣть и колебаться, и когда охотники до привидѣній начинаютъ ихъ видѣть, или воображаютъ, что видятъ, Дуд e вдругъ вскрикнула на всю комнату.
LXXI.