-- "И ты смѣешь разсуждать о чувствахъ и любви -- ты, дрянь?" -- закричала она съ глазами, сверкнувшими гнѣвомъ. "Вонъ, негодяй! сейчасъ же исполни моё приказанье!" Баба исчезъ, зная хорошо, что продолжать возраженіе значило бы сдѣлаться своимъ собственнымъ Джекомъ Кэтчемъ" {То-есть -- палачомъ.}! Какъ ему ни хотѣлось кончить это дѣло безъ шуму, но всё-таки своя шея была ему дороже чужой.
СXVII.
Онъ отправился, бранясь и ворча на чистомъ турецкомъ языкѣ и проклиная женщинъ всѣхъ классовъ, въ особенности же султаншъ съ ихъ причудами, капризами и нерѣшительностью, при которой они сегодня сами не знаютъ, чего захотятъ завтра. Много досталось имъ за причиняемыя ими хлопоты и за ихъ безнравственность, заставлявшую его искренно благодарить судьбу за счастье принадлежать къ среднему роду.
СXVIII.
Крикнувъ на помощь своихъ собратій, велѣлъ онъ имъ передать молодой парочкѣ, чтобъ и тотъ, и другая хорошенько одѣлись и, въ особенности, причесались, такъ-какъ Султанша, исполненная милостиваго къ нимъ вниманія, желала ихъ видѣть. Дуду подивилась извѣстію, а Жуанъ, узнавъ о нёмъ, задумался. Но -- такъ или иначе -- слѣдовало повиноваться.
СХІХ.
Здѣсь оставлю я ихъ среди приготовленій предстать предъ очи Султанши. Что же касается того -- оказала ли Гюльбея милосердіе къ нимъ обоимъ или отъ нихъ обоихъ избавилась, но обычаю разсерженныхъ женщинъ ея націи, то разрѣшить этотъ вопросъ мнѣ было бы также легко, какъ заставить летѣть лёгкій пухъ въ ту или другую сторону; но я не хочу предрѣшать то, что, можетъ-быть, сто разъ перемѣнитъ женскій капризъ.
CXX.
Оставляя ихъ съ искренними и добрыми пожеланіями, хотя и не безъ сомнѣнія въ хорошемъ исходѣ дѣла, перехожу я въ новой части нашей исторіи. Блюда нашего обѣда должны быть разнообразны. Будемъ же надѣяться, что Жуанъ избѣжитъ опасности быть съѣденнымъ рыбами, какъ ни опасно положеніе, въ какомъ онъ находится въ настоящее время. Отступленія дозволены въ поэзіи и -- потому -- Муза моя займётся теперь воинственными дѣлами.
ПѢСНЬ СЕДЬМАЯ.