Исторія повѣствуетъ о событіяхъ только съ высшей точки зрѣнія; мы же, вдавшись въ подробности и взвѣсивъ ихъ барыши и убытки, едва-ли придёмъ къ заключенію о пользѣ войны, когда увидимъ, какимъ огромнымъ количествомъ золота платитъ она за ничтожнѣйшія пріобрѣтенія, что вполнѣ доказывается большинствомъ побѣдъ. Осушить одну простую слезу гораздо славнѣе и честнѣе, чѣмъ пролить моря крови.
IV.
А почему?-- потому-что поступокъ этотъ приноситъ намъ истинное удовольствіе, тогда какъ военная слава, со всѣмъ ея блескомъ, громомъ, тріумфальными арками, пенсіонами (платимыми народомъ, у котораго, можетъ-быть, нѣтъ ничего), съ ея титулами и высокими должностями, хотя и можетъ пріятно щекотать самолюбіе нѣкоторыхъ испорченныхъ душъ, но, во всякомъ случаѣ, если война ведётся не изъ-за благъ свободы, то слава ея низводится на степень простого хвастовства убійствомъ.
V.
Такова суетная военная слава и такою будетъ она всегда. Но не такъ дѣйствовали Леонидъ и Вашингтонъ! Почва каждой данной ими битвы можетъ быть названа святою, потому-что она говоритъ не о разрушенныхъ мірахъ, а о спасённыхъ народахъ. Какъ пріятно звучитъ въ ушахъ эхо подобныхъ подвиговъ! Въ то время, какъ громъ славы суетнаго завоевателя будетъ поражать сердца низкихъ и пустыхъ людей, имена названныхъ мною героевъ останутся всегда лозунгомъ для будущихъ бойцовъ за свободу.
VI.
Ночь была тёмная. Густой туманъ пронизывался только огнёмъ пушечныхъ выстрѣловъ, опоясывавшимъ горизонтъ огненнымъ облакомъ и отражавшимся въ волнахъ Дуная, точно въ адскомъ зеркалѣ. Выстрѣлы и слѣдовавшіе за ними раскаты были гораздо страшнѣе грома, потому-что небесное пламя поражаетъ или щадитъ рѣдко, тогда-какъ громы людей превращаютъ въ прахъ милліоны существъ!
VII.
Едва отрядъ войскъ, назначенныхъ идти на приступъ, успѣлъ пробѣжать нѣсколько сотъ шаговъ передъ баттареями, какъ раздраженные мусульмане, выскочивъ изъ засадъ, отвѣтили на выстрѣлы русскихъ громомъ не менѣе ужаснымъ. Въ одинъ мигъ воздухъ, земля и вода, казалось, превратились въ одинъ большой пожаръ. Почва тряслась отъ грома выстрѣловъ и вся мѣстность сверкала огнями, точно Этна, когда безпокойный Титанъ начинаетъ чихать въ ея глубинахъ.
VIII.