Окруженный своими пятью сыновьями (таковы плоды многоженства! оно родитъ воиновъ сотнями въ странахъ, гдѣ не думаютъ преслѣдовать воображаемое - преступленіе -- двоеженство), онъ ни за-что не хотѣлъ признать городъ взятымъ, пока храбрость его имѣла опорой хоть стебель сухой травы. Кого я описываю? сына Пріама, Пелея или Юпитера? Вовсе нѣтъ! просто добраго, простого, спокойнаго старика, сражавшагося въ авангардѣ съ своими пятью сыновьями.
CVI.
Задача заключалась въ томъ, чтобы его! взять. Истинно храбрые люди, обыкновенно, бываютъ тронуты видомъ такихъ же храбрыхъ, постигнутыхъ бѣдою, и кончаютъ тѣмъ, что проникаются желаніемъ помочь имъ и ихъ спасти. Въ такія минуты натура ихъ становится смѣсью божественныхъ и звѣрскихъ качествъ, то обуреваемая жестокостью, подобно грознымъ волнамъ, то, наоборотъ, превращающаяся въ жалость. Какъ суровый дубъ иногда колеблется даже подъ лёгкимъ лѣтнимъ вѣтеркомъ, такъ-точно сожалѣніе овладѣваетъ иной разъ самой необузданной душою.
CVII.
Старикъ никакъ не хотѣлъ быть взятымъ въ плѣнъ и на каждое подобное предложеніе отвѣчалъ тѣмъ, что укладывалъ христіанъ кучами направо и налѣво, съ упрямствомъ, достойнымъ Карла Шведскаго подъ Бендерами. Пятеро сыновей управлялись съ врагами не хуже его, такъ-что русское къ нимъ сочувствіе, наконецъ, стало менѣе нѣжнымъ, будучи добродѣтелью такого рода, которая, подобно земному терпѣнью, способна улетучиться при первомъ противорѣчіи.
CVIII.
Вопреки рѣчамъ Жуана и Джонсона, истощившимъ всю свою восточную фразеологію, убѣждая его именемъ Божіимъ сражаться но такъ запальчиво, чтобъ дать имъ возможность оправдаться въ тонъ, что они пощадили такого отчаяннаго врага, старикъ рубилъ руками направо и налѣво, точно докторъ теологіи, когда онъ убѣждаетъ въ чёмъ-либо скептиковъ, и съ проклятіями наносилъ удары друзьямъ такъ же запальчиво, какъ ребёнокъ колотитъ свою кормилицу.
СІХ.
Ему удалось даже ранить, хотя и легко, обоихъ -- и Жуана, и Джонсона. Почувствовавъ раны, оба кинулись разомъ на упорнаго султана -- Жуанъ со вздохомъ, а Джонсонъ съ проклятіемъ. За ними бросились въ свалку и остальные, раздраженные до послѣдней степени такою упорной настойчивостью невѣрнаго. Вся толпа обрушилась на него и на его сыновей, какъ дождь, но и они -- можно сказать -- встрѣтили ихъ, какъ встрѣчаетъ дождь песчаная равнина,
СХ.