IX.
Ни одному смертному, исключая Наполеона, не представлялось столько случаевъ къ совершенію добрыхъ дѣлъ, и ни одинъ не сдѣлалъ ихъ такъ мало, какъ ты. Ты могъ бы освободить павшую Европу отъ ига тирановъ и заслужить благословенія отъ одного ея берега до другого. А теперь -- что твоя слава? Не хочешь ли, чтобъ Муза затянула ей гимнъ? Теперь, когда первые крики восторга черни затихли, ты лучше прислушайся къ воплю голодныхъ, взгляни на міръ -- и прокляни свои побѣды!
X.
Такъ-какъ эти пѣсни посвящены описанію военныхъ подвиговъ, то чуждая лести Муза адресуется къ тебѣ съ изложеніемъ истинъ, которыхъ ты не найдёшь въ газетахъ; но истины эти тѣмъ не менѣе слѣдуетъ сдѣлать извѣстными даромъ всей этой толпѣ наёмниковъ, питающихся кровью и долгами страны. Ты свершилъ великія дѣла; но, не будучи самъ великъ духомъ, не свершилъ величайшаго изъ нихъ -- и погубилъ человѣчество.
XI.
Смерть смѣётся... (Подумайте объ этомъ скелетѣ, подъ видомъ котораго люди изображаютъ невѣдомую тайну, скрывающую отъ насъ прошедшее, подобно тому, какъ горизонтъ скрываетъ солнце единственно затѣмъ, чтобы оно возстало съ новымъ блескомъ въ иной странѣ.) Смерть смѣётся надъ всѣмъ, что заставляетъ насъ плакать. Взгляните на это всемірное страшилище, чей страшный мечъ вселяетъ ужасъ во всё живущее, даже не будучи вынутъ изъ ноженъ! Смотрите, какъ его безгубый ротъ осклабляется безъ дыханья!
XII.
Смотрите, какъ оно презрительно смѣётся надъ всѣми вами, тогда-какъ оно само было недавно тѣмъ же, что вы теперь. Улыбку его нельзя назвать простирающейся отъ уха до уха, потому-что кусковъ мяса, называемыхъ ушами, у него нѣтъ. Старый скелетъ давно пересталъ слышать, но всё ещё продолжаетъ улыбаться, и когда -- рано или поздно -- срываетъ онъ съ людей ихъ кожу, бѣлую, чёрную или мѣдно-красную, вмѣстѣ съ мясомъ (этимъ самымъ драгоцѣннымъ для насъ платьемъ, въ сравненіи со всѣми, какія шьётъ намъ портной) -- его старыя кости образуютъ гримасу.
XIII.
И такъ -- смерть смѣётся: печальное веселье, по оно существуетъ. Почему бы, казалось, жизни не послѣдовать, въ этомъ случаѣ, примѣру своей властительницы и не попрать со смѣхомъ ногами всѣ наши призрачныя блага, ежедневно возникающія на поверхности жизни, какъ пузыри на поверхности океана, гораздо менѣе пространнаго, чѣмъ вѣчный потопъ, поглощающій солнца, какъ ихъ лучи, міры -- какъ простые атомы, годы -- какъ часы?