XIV.
"Быть или не быть?-- вотъ въ чёмъ вопросъ", сказалъ Шекспиръ, входящій нынче въ большую моду. Я не Александръ, не Гефестіонъ; я никогда не гонялся за несущественной славой -- и ни за что не соглашусь промѣнять исправное пищевареніе на рака въ желудкѣ, которымъ страдалъ Бонапартъ {Наполеонъ умеръ отъ рака въ желудкѣ.}. Еслибъ я даже могъ, при помощи пятидесяти побѣдъ, достичь славы или позора, то какую пользу принесло бы мнѣ великое имя, не имѣй я здороваго желудка?
XV.
"О dura ilia messorum!" {Горацій.} -- "О здоровыя внутренности земледѣльцевъ!" Я перевёлъ эту фразу въ интересѣ тѣхъ, которые знакомы съ разстройствомъ желудка -- этимъ мученьемъ, при которомъ, кажется, проливается сквозь вашу печень весь Стиксъ. Потъ земледѣльца стоитъ помѣстья его господина. Одинъ трудится для насущнаго хлѣба, другой изъ кожи лѣзетъ вонъ, чтобъ получить больше доходу; въ результатѣ же счастливѣйшимъ оказывается тотъ, который лучше спитъ.
XVI.
"Быть или не быть?" -- прежде чѣмъ рѣшить этотъ вопросъ, я желалъ бы узнать, что значитъ -- быть? Мы разсуждаемъ очень широко и глубоко, и если видимъ что-нибудь, то уже воображаемъ, будто видимъ всё. Что касается меня, то я не люблю склоняться рѣшительно на которую нибудь сторону до-тѣхъ-поръ, пока не изучу хорошо обѣихъ. Мнѣ иногда кажется, что жизнь -- смерть, а вовсе не простой актъ дыханья.
XVII.
"Que sais-je" -- было девизомъ Монтэня, также какъ и первыхъ академиковъ. Мысль, что всѣ человѣческія познанія сомнительны, стала одной изъ любимѣйшихъ аксіомъ. Увѣренность не существуетъ -- это также вѣрно, какъ любое изъ условій человѣческаго существованія. Мы такъ мало знаемъ о томъ, что мы такое въ этомъ мірѣ, что я сомнѣваюсь даже, точно ли самое сомнѣнье есть то, что мы называемъ этимъ именемъ.
XVIII.
Можетъ-быть, плаванье вмѣстѣ съ Пиррономъ {Томимый нерѣшительностью, Пирронъ сомнѣвался во всёмъ, никогда не дѣлалъ заключенія и какъ бы тщательно ни изслѣдовалъ фактъ, всётаки кончалъ тѣмъ, что сомнѣвался въ его достовѣрности.} по морю размышленіи пріятно; но что, если излишне-поднятые паруса опрокинутъ лодку? Наши мудрецы, вообще, не великіе знатоки въ плаваньи, а долгое плаванье, по пучинамъ мысли, можетъ утомить. Тихое, неглубокое пристанище возлѣ берега, гдѣ можно остановиться и сбирать красивыя раковины -- вотъ что нравится благоразумнымъ пловцамъ.