Почему?-- потому-что луна измѣнчива и цѣломудренна -- другихъ причинъ я не знаю, хотя и увѣренъ, что подозрительные люди, находящіе дурное во всёмъ, припишутъ мнѣ здѣсь мысли, какихъ я не имѣлъ, что будетъ очень дурно съ ихъ стороны и не сдѣлаетъ чести "ихъ характеру и вкусу", какъ сказалъ съ такой увѣренностью мой другъ Джеффри. Впрочемъ, я ему прощаю эти слова, и надѣюсь, что онъ самъ проститъ ихъ себѣ; если же нѣтъ -- то я тѣмъ болѣе долженъ быть снисходительнымъ.
XII.
Старые враги, сдѣлавшіеся друзьями, должны ими оставаться: это пробный камень для чести, и я не могу себѣ представить причинъ, которыя оправдывали бы возвращеніе къ ненависти. Я отворачиваюсь отъ нея, какъ отъ чеснока, и надѣюсь спастись отъ ея объятій, не смотря на то, что она простираетъ ко мнѣ свои сто рукъ и ногъ. Старыя любовницы и новыя жены -- вотъ наши злѣйшіе враги, и потому враги помирившіеся съ нами не должны бы дѣлаться ихъ союзниками.
XIII.
Въ противномъ случаѣ, это было бы самое дурное отступничество. Лукавый ренегатъ Соути -- эта воплощённая ложь -- и тотъ не рѣшился бы вновь возвратиться въ лагерь реформистовъ послѣ того, какъ онъ пріютился въ хлѣву лауреатовъ. Честные люди отъ Исландіи до Барбадскихъ острововъ -- будь они обитателями Каледоніи или Италіи -- не должны вертѣться, подобно флюгеру, и ждать для удара той минуты, когда вы перестали нравиться.
XIV.
Юристъ и критикъ видятъ въ жизни и литературѣ только дурныя ихъ стороны. Ничего не остаётся ими незамѣченнымъ; но многое недоговаривается этими эксплуататорами людскихъ распрей. Обыкновенные люди доживаютъ невѣждами до старости, тогда-какъ дѣятельность юриста проникаетъ, какъ скальпель хирурга, въ самую суть предмета и постигаетъ весь ходъ дѣла.
XV.
Юристъ есть нравственный трубочистъ -- и вотъ почему онъ всегда бываетъ грязенъ. Вѣчная сажа покрываетъ его слоемъ, отъ котораго онъ не можетъ отдѣлаться, перемѣнивъ рубашку. Изъ тридцати человѣкъ по крайней мѣрѣ двадцать девять непремѣнно выкажутъ свой чёрный цвѣтъ пресмыкающагося существа. Васъ, Джеффри, я исключаю: вы, конечно, носите адвокатскую мантію съ такимъ же достоинствомъ, какъ Цезарь носилъ свою тогу.
XVI.