XXXVI.
Но думавшіе такъ -- ошибались, что часто случается со стариками. Впрочемъ, мы вернёмся ещё къ этому предмету, если же -- нѣтъ, то это докажетъ только, что я не высокаго мнѣнія о дипломатахъ, съ ихъ двуличнымъ языкомъ. Да, это люди, живущіе ложью и не дерзающіе лгать открыто! Если я что-либо люблю въ женщинахъ, такъ это именно то, что онѣ, умѣя только лгать, по крайней мѣрѣ лгутъ съ такимъ убѣжденіемъ, что даже сама истина можетъ показаться ложью, рядомъ съ ихъ словами.
XXXVII.
Наконецъ, что такое ложь? Не болѣе, какъ замаскированная истина! Я обращаюсь къ историкамъ, героямъ законовѣдамъ и проповѣдникамъ и прошу ихъ признаться: могутъ ли они изложить хотя одинъ фактъ безъ примѣси лжи? Одна тѣнь правды, уничтожила бы въ-конецъ и лѣтописи, и откровенье, и поэзію, и пророчества, если бы только послѣднія не были высказаны за нѣсколько лѣтъ до событій.
XXXVIII.
Да здравствуютъ же всевозможные лгуны и ложь! Неужели и послѣ этихъ словъ мою скромную Музу будутъ обвинять въ мизантропіи? Она поётъ Te Deum всему міру и краснѣетъ за тѣхъ, кто ей не вторитъ. Но вздохи ни къ чему не служатъ! Будемъ же всѣ взапуски кланяться, цѣловать руки, ноги и прочія части тѣла властителей, по примѣру "зелёнаго Эрина", чей трилистникъ, въ послѣднее время, какъ кажется, немного поблёкъ.
XXXIX.
Наконецъ, Донъ-Жуанъ былъ представленъ. Его платье и вся внѣшность возбудили всеобщее удивленіе. Я не знаю, что изъ двухъ было предметовъ большаго вниманья. Впрочемъ, особенно много говорили о великолѣпномъ брилльянтѣ, подарённомъ ему, какъ вскорѣ стало извѣстнымъ публикѣ, императрицей въ минуту особенно милостиваго расположенія. И, говоря правду, онъ его заслужилъ вполнѣ.
XL.
Съ Жуаномъ обращались съ рѣдкой предупредительностью не только министры и ихъ ближайшіе подчиненные (такъ-какъ вѣжливость къ лицамъ акредитованнымъ монархами, пока подкладка ихъ тайныхъ мыслей не обнаружится вполнѣ, составляетъ прямую обязанность этихъ господъ), но и низшіе писцы, эти грязныя существа, производящія столько кляузъ и грязи въ министерскихъ канцеляріяхъ. Заискивая въ Жуанѣ, эти послѣдніе доказывали ясно, что они даромъ получали жалованье,