LXI.
Но мы попали въ самый низшій слой литературнаго царства, гдѣ господствуетъ шайка преторіанцевъ. Въ этой средѣ ремесло писателя, обязаннаго льстить и кланяться грубымъ солдатамъ съ такимъ же удовольствіемъ, съ какимъ вы бы стали ласкать вампира, по истинѣ ужасно и напоминаетъ положеніе человѣка, добывающаго укропъ на склонѣ отвѣсной скалы. Будь я теперь дома и, притомъ, въ сатирическомъ расположеньи духа, я бы непремѣнно схватился съ этими янычарами и показалъ имъ, что значитъ умственная война.
LXII.
Я владѣю секретомъ двухъ или трёхъ ударовъ, которые заставили бы ихъ открыть свои слабыя стороны; но, впрочемъ, едва ли было бы достойно затѣвать шумъ изъ-за такихъ пустяковъ. У меня не хватило бы для того желчи, такъ-какъ мой темпераментъ отъ природы далеко не суровъ и моя Муза, въ подобныхъ случаяхъ, обыкновенно отвѣчаетъ одной улыбкой, а затѣмъ, сдѣлавъ лёгкій современный реверансъ, удаляется, увѣренная, что не причинила никому зла.
LXIII.
Жуанъ, котораго я оставилъ въ опасномъ положеніи, среди современныхъ поэтовъ и синихъ чулокъ, успѣлъ, однако, извлечь изъ всего этого нѣкоторую пользу. Уставъ, онъ во-время удалился изъ этого кружка, гдѣ не былъ ни первымъ, ни послѣднимъ, и удалился прежде, чѣмъ его успѣли измучить въ-конецъ. Новое общество, къ которому онъ примкнулъ, было гораздо веселѣе и состояло просто изъ умныхъ людей того времени. Въ ихъ кругу онъ, истинный сынъ солнца, занялъ подобающее ему мѣсто не какъ облако, а какъ настоящій лучъ.
LXIV.
Утро проходило у него въ занятіяхъ, которыя, если ихъ хорошенько разобрать, были похожи на всѣ наши занятія вообще и состояли изъ хлопотливыхъ пустяковъ, утомляющихъ и обременяющихъ насъ, какъ отравленная одежда Центавра Несса, такъ-что -- въ концѣ концовъ -- растянувшись на софѣ, мы начинаемъ говорить о нашемъ отвращеніи ко всѣмъ вообще дѣламъ, кромѣ тѣхъ, которыя касаются пользы нашего отечества. Дѣла отечества, впрочемъ, отъ этого не улучшаются, хотя улучшиться имъ было бы давно пора.
LXV.
Время послѣ полудня проходило въ визитахъ, завтракахъ, шатаньи по улицамъ и боксѣ, а передъ вечеромъ Жуанъ садился на лошадь и отправлялся въ одинъ изъ тѣхъ ящиковъ съ деревьями, которые называются парками и гдѣ не найдётся плодовъ и цвѣтовъ даже въ количествѣ, достаточномъ для удовлетворенія аппетита одной пчелы; тѣмъ не менѣе, парки эти (по словамъ Мура) есть единственныя бесѣдки, въ которыхъ модныя красавицы могутъ получать хотя нѣкоторое понятіе о томъ, что такое свѣжій воздухъ.