LXVI.
Затѣмъ, наступалъ часъ туалета, потомъ -- обѣда. Модный свѣтъ просыпается; начинаютъ зажигать фонари; раздаётся стукъ экипажей; быстро несущіяся кареты мелькаютъ по улицамъ и паркамъ, какъ запряженные метеоры; мѣлъ чертитъ фантастическія фигуры на полу и гирлянды спускаются фестонами. Мѣдный молотокъ дверей гремитъ, впуская избранныхъ счастливцевъ въ домъ, похожій на рай, сдѣланный изъ литого золота.
LXVII.
Вотъ стоитъ благородная хозяйка: она не сядетъ даже послѣ трёхтысячнаго поклона. Вальсъ -- этотъ единственный танецъ, который учить дѣвицъ думать -- царитъ здѣсь вполнѣ, находя снисхожденье даже къ своимъ недостаткамъ. Залъ, гостиная, пріёмная -- всё наполнено гостями. Послѣдніе изъ пріѣхавшихъ толпятся на лѣстницѣ, между герцогами и знатными дамами, стараясь мало-по-малу подвинуться вперёдъ хотя на одинъ вершокъ.
LXVIII.
Трижды счастливъ тотъ, кто, бросивъ взглядъ на это блестящее общество, можетъ найти мѣсто въ какомъ-нибудь уголкѣ, въ проходной двери или въ уединённомъ будуарѣ, и, сидя тамъ, подобно маленькому "Джаку Горнеру", предоставить этому Вавилону вертѣться, какъ онъ знаетъ, и наблюдать за нимъ съ печалью, желчью, восторгомъ или, просто, съ равнодушіемъ обыкновеннаго зрителя, зѣвая въ ожиданія утра.
LXIX.
Но поступить такъ можетъ не всякій. Наоборотъ, кто, подобно Донъ-Жуану, сдѣлался въ подобномъ обществѣ дѣйствующимъ лицомъ, тому слѣдуетъ очень осторожно плыть по этому морю, сверкающему брилльянтами, перьями, жемчугомъ и шелкомъ -- плыть до-тѣхъ-поръ, пока не достигнетъ подобающаго ему мѣста. Часто при этомъ путешествіи приходится то томно вальсировать подъ звуки нѣжной музыки, то гордо выступать, съ ловкостью Меркурія, тамъ, гдѣ сама Терпсихора устраиваетъ свою кадриль.
LXX.
Если онъ не танцоръ и виды его на какую-нибудь богатую наслѣдницу или жену своего ближняго болѣе серьёзныя, то Боже его избави выказывать свои желанія слишкомъ замѣтно. Не рѣдко случалось торопливому воздыхателю оплакивать свою ошибку. Нетерпѣніе -- есть самый предательскій помощникъ у народа, который привыкъ серьёзно размышлять по поводу какой-нибудь затѣянной имъ глупости.