LXXVI.
Гдѣ великій Наполеонъ?-- Богъ одинъ знаетъ! Гдѣ маленькій Кзстльри?-- отвѣтить на это можетъ только дьяволъ! Гдѣ Грэттенъ, Кёрренъ, Шериданъ и всѣ прочіе, оковывавшіе вниманіе суда и сената могуществомъ своего слова? Гдѣ несчастная королева со всей ея скорбью? Гдѣ ея дочь -- любимица нашихъ острововъ? Гдѣ эти святые мученики -- "пять процентовъ"? Гдѣ, наконецъ -- чёртъ возьми -- эти поземельные доходы?
LXXVII.
Гдѣ Бруммель? {Современный Байрону законодатель модъ.} -- зарытъ! Гдѣ Лонгъ-Поль-Велеслей? {Лонгъ Поль (pole -- значитъ шестъ) изъ фамиліи Веллингтоновъ: знаменитость вродѣ Бруммеля.} -- умеръ! Гдѣ Витбредъ, Ромильи? Гдѣ Георгъ Третій, съ его завѣщаніемъ, которое не скоро разберутъ? Гдѣ Георгъ Четвёртый?-- наша вѣнчанная птица? Онъ уѣхалъ въ Шотландію послушать пѣсенку Саунеz: "Каркни мнѣ -- я каркну тебѣ!" Цѣлые шесть мѣсяцевъ готовилась эта сцена королевскаго зуда и вѣрноподданническаго чесанія.
LXXVIII.
Гдѣ лордъ такой-то и леди такая-то? Гдѣ разныя достопочтенныя мистриссы и миссы? Однѣ -- брошены, какъ старыя шляпки, другія -- вышли замужъ, развелись и вышли снова. (Въ послѣднее время маневръ этотъ сталъ входить въ общее употребленіе.) Гдѣ дублинскія ликованья и лондонскіе свистки? Гдѣ Грэнвилли?-- вертятся по прежнему, подобно флюгерамъ. Гдѣ мои друзья виги?-- тамъ же, гдѣ были.
LXXIX.
Гдѣ леди Каролины и Френсисы? разведены онѣ или ещё только собираются развестись? А ты, "Morning Post", блестящая лѣтопись нашихъ раутовъ и танцовальныхъ вечеровъ, единственный вѣрный перечень экипажей, ломающихся на нашихъ мостовыхъ, и всѣхъ прихотей моды! скажи, что за потокъ стремится теперь въ ея берега? Многіе умерли, другіе убѣжали на континентъ! или прозябаютъ тамъ, потому-что нынѣшнія времени едва оставили имъ по одному фермеру.
LXXX.
Многіе изъ тѣхъ, которые прежде старались ловить осторожныхъ герцоговъ, кончили тѣмъ, что удовольствовались ихъ младшими братьями. Нѣкоторыя богатыя наслѣдницы попались на удочку мошенникамъ. Многія дѣвицы сдѣлались женами, а иныя только матерями; многія потеряли свою свѣжесть и весёлость... Короче -- перемѣнамъ нѣтъ конца. Страннаго во всёмъ этомъ нѣтъ ничего, за исключеніемъ той поразительной быстроты, съ какою совершаются всѣ эти перемѣны.