XXIII.
Онъ много разговаривалъ съ нимъ о Мадритѣ, Константинополѣ и другихъ отдалённыхъ мѣстахъ, гдѣ люди исполняютъ только приказанія, или дѣлаютъ то, что имъ дѣлать бы не слѣдовало и, притомъ, съ чуждой намъ граціей. Разговаривали они также о скачкахъ. Лордъ Гепри отлично ѣздилъ верхомъ, какъ большинство англичанъ, и любилъ скачки. Жуанъ, какъ чистокровный андалузецъ, умѣлъ хорошо править лошадьми, какъ русскіе -- людьми.
XXIV.
Такимъ-образомъ, дружба ихъ укрѣплялась всё болѣе и болѣе, благодаря встрѣчамъ на раутахъ въ знатныхъ домахъ, на дипломатическихъ обѣдахъ и въ другихъ подобныхъ мѣстахъ. Жуанъ, подобно члену братства франмасоновъ, зналъ хорошо обычаи и взгляды того общества, въ которое попалъ. Лордъ Генри не сомнѣвался въ его талантахъ. Его манеры и внѣшность доказывали благородство его крови, а люди вообще любитъ оказывать гостепріимство тѣмъ, въ комъ видятъ порядочность происхожденія и воспитанія.
XXV.
Близь сквера N N...-- Я не нарушу приличія -- и не назову улицу по имени: люди такъ злорѣчивы, до-того способны засѣять танкомъ отъ автора его пиву плевелами, до того рады найти недостойные намёки на личности тамъ, гдѣ о нихъ даже не снилось автору, особенно въ любовныхъ дѣлахъ, о которыхъ начинается или скоро начнётся здѣсь рѣчь, что я нарочно вперёдъ объявляю, что домъ лорда Генри стоялъ близь сквера N N.
XXVI.
Впрочемъ, у меня есть ещё другая, не менѣе деликатная причина, чтобъ называть площади и улицы анонимными именами. Извѣстно, что у насъ не проходитъ ни одного сезона безъ того, чтобъ какой-нибудь знатный домъ не былъ потрясёнъ однимъ изъ тѣхъ лёгкихъ скандаловъ по сердечной части, которые такъ сильно занимаютъ мѣстное населеніе. Поэтому, не зная рѣшительно, которая изъ площадей можетъ безусловно похвастать своею добродѣтелью, я боюсь, назвавъ её по имени, попасть прямо въ гнѣздо, послужившее поприщемъ случившагося грѣха.
XXVII.
Конечно, я могъ бы избрать Пиккадилли {Самая длинная улица въ Лондонѣ.} -- мѣсто, гдѣ грѣхи неизвѣстны; но у меня есть причины -- всё-равно, хорошія или дурныя -- оставить это святилище въ покоѣ. Поэтому, я не стану называть ни площади, ни улицы, пока не отыщу такого мѣста, о которомъ уже рѣшительно нельзя сказать ничего дурного -- словомъ, нѣчто въ родѣ вестальскаго храма сердечной невинности, каковы, напримѣръ... Но, увы! я потерялъ планъ Лондона.