"А итальянскій пѣвецъ Каццани! не напрасно ли цѣлыхъ шесть мѣсяцевъ осаждалъ онъ моё сердце своими серенадами? Или его товарищъ Корніани не называлъ ли меня единственной добродѣтельной женщиной въ Испаніи? А сколько было ещё русскихъ, англичанъ и прочихъ? Графъ Стронгстронгоновъ былъ въ отчаяніи отъ моей жестокости, а ирландскій пэръ, лордъ Маунтъ Коффсгоузъ, отъ любви ко мнѣ даже слился и умеръ.
CL.
"Не были ли у моихъ ногъ два епископа, герцогъ Ишаръ и Донъ-Фернандо Пунецъ? А вы? вотъ какъ вы поступаете съ вѣрной женой! Но знаю, какая четверть луны дѣйствуетъ на васъ такимъ образомъ. Благодарю васъ, по-крайней-мѣрѣ, что вы меня не бьёте: случай къ тому такъ удобенъ. О, храбрый воинъ! подумайте, какъ вы смѣшны съ вашей шпагой и пистолетами.
CLI.
"Такъ вотъ для чего выдумали вы ваше воображаемое путешествіе по экстренной надобности съ плутомъ-прокуроромъ, который, вижу, стоитъ вонъ тамъ, сконфуженвый своей глупостью. Изъ васъ двоихъ я презираю его ещё больше. Ему даже и оправдаться нечѣмъ; онъ дѣйствовалъ изъ гнусной корысти, а не изъ привязанности ко мнѣ или къ вамъ.
CLII.
"Если онъ явился для того, чтобъ составить актъ, то не стѣсняйтесь, сдѣлайте одолженье! Вы привели комнату въ отличный порядокъ. Вотъ, сударь, чернила и перо: записывайте всё, что вамъ угодно: я не хочу, чтобъ вы тревожились даромъ. Но, по-крайней-мѣрѣ, вышлите вонъ вашихъ шпіонокъ, изъ уваженія хотя къ моей горничной, которая совсѣмъ раздѣта".-- "О, еслибъ я могла выцарапать имъ глаза!" рыдая, пролепетала Антонія.
CLIII.
"Вотъ шкафы, вотъ туалетъ, вотъ передняя -- переверните всё вверхъ дномъ! вотъ софа, вотъ кресло, вотъ каминъ -- въ нёмъ такъ удобно спрятаться. Ищите, только, пожалуста, безъ шуму, потому-что я хочу спать. А когда отыщете, наконецъ, гдѣ спрятано это невидимое сокровище, то, будьте такъ добры, покажите его и мнѣ.
CLIV.