Далѣе, была миссъ Аудасія Шустрингъ, богатая дѣвушка, съ смѣлымъ характеромъ, мечтавшая о звѣздѣ или голубой лентѣ. Но потому ли, что англійскіе герцоги становятся рѣдки, или она сама не владѣла тѣмъ искусствомъ, при помощи котораго подобныя сирены умѣютъ привязывать на ленточку нашихъ вельможъ, только дѣло кончилось тѣмъ, что она вышла за какого-то иностранца и, притомъ, младшаго брата, только не знаю хорошенько -- турка или русскаго: одинъ стоитъ другаго.
XLIII.
Наконецъ, были ещё... Но я боюсь, что, если буду продолжать на эту тэму, то дамы не станутъ меня читать. Впрочемъ, скажу, что была ещё одна дивная красавица, самаго высокаго званія и ещё болѣе высокихъ достоинствъ. Это была Аврора Рэби, юная звѣзда, только-что начинавшая блистать на горизонтѣ свѣта, казавшемся слишкомъ тусклымъ зеркаломъ для ея прелестей -- прелестное существо, едва переставшее быть ребёнкомъ и походившее на розу, ещё не успѣвшую распустить всѣхъ своихъ лепестковъ.
XLIV.
Богатая и знатная, но сирота, она жила на попеченіи хорошихъ и добрыхъ опекуновъ -- и, при всёмъ томъ, въ глазахъ ея постоянно сквозило выраженіе какой-то грусти. Кровь -- не вода, и потому -- гдѣ найдёмъ мы то сочувствіе, которымъ были окружены въ дѣтствѣ и которое разрушила смерть, послѣ чего мы очутились покинутыми, чтобы почувствовать, увы, что въ чужихъ дворцахъ намъ не достаётъ домашняго очага и что лучшія наши привязанности погребены въ могилѣ!
XLV.
Ребёнокъ годами и ещё болѣе но виду, она обладала какимъ-то особеннымъ меланхолическимъ блескомъ глазъ, напоминавшимъ взглядъ серафима. Не смотря на ея молодость, въ ней проглядывало что-то свѣтлое и, вмѣстѣ, серьёзное не по лѣтамъ. Казалось, она постоянно жалѣла о человѣческомъ паденія. Печальная, но по чужой винѣ, она походила на ангела, стоящаго у райскихъ дверей и сожалѣющаго о тѣхъ, которые не могутъ туда попасть.
XLVI.
Сверхъ-того, она была искренняя и даже строгая католичка, по крайней мѣрѣ настолько, насколько это допускало ея нѣжное сердце. Эта павшая религія была ей дорога именно потому, что была въ упадкѣ. Предки ея, гордые подвигами, которыми прославились нѣкогда въ глазахъ всей націи, постоянно отказывались покоряться новымъ властямъ; а такъ-какъ она была послѣднею въ родѣ, то и держалась крѣпко ихъ старой вѣры и ихъ старыхъ убѣжденій.
XLVII.